Книга Злая омела, страница 11 – Розелин Эш, Саша Леоне

Неохотно я отстраняюсь, мое сердце немного замирает, когда я заставляю себя поднять на него взгляд. Мой взгляд, однако, сразу же цепляется за его сжатую челюсть, прежде чем остановиться на непослушной пряди волос, спадающей на переносицу его кривого носа. Даже когда он опускает свой взгляд, чтобы встретиться с моим, эта упрямая прядь продолжает привлекать мое внимание. Я хочу посмотреть ему в глаза — я действительно хочу, — но как будто какая-то невидимая сила держит меня в плену, приковывая мой взгляд к этой приводящей в бешенство пряди волос.

Что со мной не так? Почему так тяжело просто смотреть на него?

Длинные, толстые пальцы появляются в поле моего зрения и хватают меня за подбородок, поднимая его вверх медленным, обдуманным движением. Он направляет меня, настаивая, чтобы я встретилась с ним взглядом. Мое сердце подскакивает к горлу, когда наши взгляды встречаются, и внезапно мир сужается до нас двоих. Давление в моей голове нарастает, сдавливая все сильнее и сильнее. Это слишком. Задыхаясь, я перевожу свои горящие глаза обратно на его нос.

— Я думал, ты собираешься это исправить? — тихо ворчит он, и я сглатываю.

— Я... я работаю над этим.

Он изучает меня долгие, мучительные секунды, пока кровь не приливает к моим щекам, отчего мое лицо горит. Слава Богу, что рождественские огни освещают нас. Но когда его взгляд скользит ниже, по моему телу, у меня перехватывает дыхание. Только тогда до меня доходит — я практически голая, на мне только стринги и футболка большого размера. Его футболка. Та, которую я украла, когда ушла от него и остальных пять лет назад.

Замечает ли он? Волнует ли его? Потому что я не могла забыть об этом ни на секунду. Прошло пять лет, а я все еще цеплялась за эту глупую часть его. И вот я здесь, стою прямо перед ним, обнаженная во всех отношениях, которые имеют значение.

Тьфу. Просто убейте меня сейчас.

Я украдкой бросаю взгляд — и вот оно. В его взгляде мелькает узнавание. Но он никак это не комментирует. Вместо этого его губы изгибаются в знакомой ленивой ухмылке. — Ты изменилась, Эмилия. Даже красивее, чем я помню. И посмотри на себя сейчас — совсем взрослая. Сколько тебе, двадцать один?

— Двадцать два, — шепчу я, и он издает низкий, хриплый звук, который, кажется, отдается эхом во всем моем теле, разливая тепло внизу живота.

— Идеально. — Его голос становится еще ниже, насыщенный чем-то, что я не могу определить. Желание? Обладание? Я украдкой бросаю еще один взгляд в его глаза и сглатываю от темного голода, который нахожу в этих глубинах. — Это значит, что я наконец-то могу заявить на тебя права. Это значит, что я наконец-то могу сделать это.

А потом он целует меня, и пресвятая Богородица, это как удар молнии. Мои губы покалывает от шока — от него — и я ахаю. Он пользуется полным преимуществом, погружаясь глубже, как будто изголодался по этому.

Черт.

Все мое тело светится, каждый нерв оживает, горит ярко, как рождественская елка в гостиной. Я хватаюсь за его рубашку, пальцы впиваются в ткань, голова идет кругом, я тону в буре, которую он только что обрушил на меня.

Я всегда знала, что он будет хорошо целоваться, но это... это что-то другое…

Стон срывается с моих губ, мои глаза закрываются, когда я теряю себя в нем. Его рот — это больше не просто поцелуй, это чертово поглощение — требовательный, яростный, заставляющий меня хватать ртом воздух. Его рука перемещается с моего подбородка и скользит в волосы, сжимая меня с достаточной силой, чтобы заставить мою голову наклониться именно так, как он хочет, — чтобы его язык мог пометить каждый дюйм моего тела и не оставить неизведанной ни одну щель моего рта. Дикий прилив жара разливается по моей коже. Мои колени угрожают подогнуться.