Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 2 – Ольга Ярошинская

— Ты не Малин, — пробормотал он, легонько сжав мою грудь.

Я облизнула горящие от поцелуя губы и глупо улыбнулась.

— В смысле?

— В прямом, — ответил Роско, и подушечкой пальца погладил твердую горошину, проступившую через ткань.

Вот скверна! Я и подумать не могла, что грудь — мое слабое место! У Малин она вроде поменьше, но тоже вполне… Прищурив глаза, Роско вгляделся в мое лицо, пропустил через пальцы прядь волос и понюхал.

— Кто ты? — спросил он.

Я молчала, не зная, что и сказать. Признаться — значит довериться Роско, но рисковать я не могла: строгий выговор мне ни к чему, и так уже два.

— О чем ты, милый, я Малин, — проворковала я и сбилась под внимательным взглядом.

— Да что ты говоришь, — пробормотал Роско и, поддев пальцем мой подбородок, поцеловал меня снова — неспешно, пробуя губы заново.

От медленного изучающего поцелуя земля под ногами вдруг поплыла. Я вцепилась в широкие плечи, а Роско подхватил меня, прижимая к себе.

Что-то происходило между нами, какая-то особая магия, которой в академии не учили. Отдаленный шум карнавала вдруг стих, а тьма вокруг нас рассеялась, будто звезды вспыхнули ярче. Роско оторвался от моих губ, и я словно увидела его впервые: густые темные брови, серьезные карие глаза, твердые скулы и губы, такие неожиданно чуткие.

— Имя, — требовательно выдохнул он и поцеловал меня так, что я выгнулась от жаркой волны, прокатившейся по моему телу.

Сейчас Роско ласкал меня по-другому, словно ставя невидимые глазу метки, ловя губами мое дыхание и тихие стоны.

— Кто ты? — повторил он, и горячие пальцы нежно погладили грудь.

По коже побежали мурашки от прохладного ветра. Когда только Роско успел расшнуровать декольте?

— Я все равно узнаю, — пригрозил он, и это окончательно привело меня в чувство.

Если личина спадет, то до конца обучения я стану мишенью для его тупых шуточек и острот.

Палочка сплелась в ладони, вспыхнула зеленой искоркой магии на конце.

— Окаменей, — сказала я, кольнув кончиком палочки ему в шею.

Карие глаза расширились, он судорожно вздохнул, да так и застыл, удерживая меня в объятиях. Прижавшись вплотную к неподвижному Роско и скользнув по его твердому телу, я протиснулась под рукой, прижимавшей меня к опоре. Быстренько зашнуровала платье и поправила плащ, натянув капюшон поглубже. Можно было бы надеть маску — на сплетенную ночь многие девушки прячут лицо, но у меня цель совершенно иная — мне надо, чтобы во мне признали Малин.

— Хорошего вечера, — чинно пожелала я Роско, замершему у каменной кладки, но он вдруг пошевелил пальцами, пытаясь ухватить край моего плаща, и я, взвизгнув, подхватила юбку и бросилась прочь так быстро, как позволяли мне каблуки.

Лучше поторопиться, пока заклинание действует.

Я выбежала из-под моста, свернула в сторону от главной дороги, ведущей на праздник, и поспешила к святыне травников.

— Малин! — удивился привратник, завидев меня. — Вот уж не думал, что ты и сегодня захочешь позаниматься. Иди, веселись. Или ты решила поцеловать меня этой ночью? Мало ли, сплетенная магия…

Он довольно засмеялся, пригладил усы, а я вежливо улыбнулась в ответ.

— Я ненадолго, — пообещала ему и прошла в хранилище.

Внутри я ориентировалась неплохо — подготовилась заранее. Но мимо сектора со скверными растениями я бы в любом случае не прошла. Оттуда тянуло тяжелым запахом, вроде скисшего молока, и белый туман плавал клочьями по коридору. На стеллажах стояли емкости, все подписанные и пронумерованные: ежица плотоядная, егоза шипоногая, клювчик… Я взяла с полки пустые пузырьки и набрала семян про запас — пусть будет. Но того, что мне было нужно, я не нашла. Алая смерть, сердечник, самое ядовитое растение в мире, цветок, которого боится даже скверна, был выращен травниками в оранжерее. Малин писала по нему курсовую и получила отлично. Где же он?