Книга Провалы, страница 126 – Ольга Птицева

— Вставай, — сказала она, склонившись над Егором, — почки же, слышишь, почки отвалятся, будешь кровью пи́сать!

— При чем тут холод и почки? — хрипло ответил Егор. — Пиелонефрит вызывают бактерии, ты в школе вообще училась?

Соня закусила губу и позволила слезам наконец-то потечь по щекам, смывая густую пыль Провала. Всхлипывая, Соня нащупала в кармане куртки пачку ментоловых сигарет — измятую за последние дни, почти пустую, в ладони она казалась невесомой. Соня выудила последнюю сигарету, похлопала по куртке в поисках зажигалки. Виктор возник рядом, посмотрел оценивающе:

— Вы уверены? Курение вредит вашему здоровью и все такое.

Соня только плечом дернула. Прикурила от мерцающего в его руках огонька. Втянула в себя ментоловый дым. На вкус сигарета была затхлой и горькой, словно пролежала в кармане с прошлой зимы. Наверное, так и было. Соня сплюнула себе под ноги.

— Какая же гадость, а.

Затушила сигарету о плиту, спрятала бычок в пачку и вернула в карман — там ему и место. Кивнула Виктору:

— Я напишу вам, хорошо? Через пару дней.

— Лучше позвоните, — сказал Виктор. — Ненавижу переписываться. Это все ваши миллениальские штучки: зачем писать, если можно сделать звонок?

— По городскому телефону, — улыбнулась Соня, продолжила уже серьезно: — Мне очень повезло вас встретить, вы даже не представляете насколько.

Виктор смешался, и Соня могла поклясться, что на его щеках проступил легкий румянец. Она еще раз кивнула ему и пролезла под ограждением, чтобы выбраться на улицу.

Город только просыпался, фонари по очереди затухали, уступая место первым солнечным лучам. У остановки звякнул утренний трамвай. Соня достала телефон и включила его. Треснувший экран нехотя вспыхнул, посыпались уведомления — пропущенные звонки, непрочитанные сообщения, — и среди них мамин номер. Соня тут же нажала вызов. Мама сняла трубку после первого гудка, хотя на часах еще не было и пяти. Голос у нее был встревоженный.

— Сонечка? Что случилось? Ты почему не спишь?..

— Мам, — перебила ее Соня, — помнишь, как я в шесть лет заболела ветрянкой?

Мама судорожно втянула воздух, ответила осторожно:

— Помню.

— Оля со мной сидела по ночам. Придумывала сказки про каких-то гномов — я уже не помню, но их было много, и они все время куда-то опаздывали. А потом сама заболела, ты нас обеих обмазывала зеленкой и говорила, что мы леопардицы болотные.

Мама тихо засмеялась:

— Помню, конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что мы про Олю всегда вспоминаем только плохое и сложное, — сказала Соня. — А хорошее было. Ведь было же?

— Было. Конечно, было.

Помолчали. Соня шла по рассветной улице, в кармане куртки мягко шуршало. Соня вытащила из него собачьи лакомства, видимо, Ольга по привычке носила с собой. Соня не стала их выбрасывать, еще пригодятся. Надо только узнать, в какой приют ездила Ольга, и тоже наведаться туда — вдруг повезет и ее снова выберет какой-нибудь пес? Правда, сумки за двадцать тысяч она ему теперь предложить не сможет.

— Сонечка, — начала мама осторожно, — а вы с Максимом как? Он звонит мне, беспокоится сильно…

Соня остановилась. Впереди улица уходила в сторону, и там, где заканчивались дома, начиналось небо — бледное, чуть розоватое у горизонта, совсем раннее. Пронзительно свободное и свежее, такое, какой Соня никогда не была.