Книга Провалы, страница 39 – Ольга Птицева

— Вот. — Соня навела камеру на код.

— Блин, да это мошенники, стопудово, — начал Егор, но телефон уже пискнул, и открылся мессенджер.

Соня быстро пролистала чат: жалобы на шум, обсуждение вывоза мусора, объявления о потерянной кошке. А про пропавшую Ольгу — ни слова. Соня вышла в браузер, набрала: «Ольга Захарова пропала». Первой ссылкой выскочил сайт поисковиков — то самое объявление с фотографией Ольги, которое они с мамой развешивали по району. Соня скопировала ссылку, вернулась в чат и вставила ее туда. Подумала было, что надо перезайти в свой аккаунт, но пальцы подрагивали от напряжения. Написала, игнорируя аватарку Егора у сообщения:

«Добрый день! Ищу свою сестру Ольгу Захарову. Она пропала в конце июля. Если кто-то что-либо слышал про эту девушку, пожалуйста, напишите мне в личку. Это очень важно!»

Подумала и выделила «СЛЫШАЛ» капсом. Нажала «Отправить». Сообщение ушло в чат. Соня вернула телефон Егору и откинулась на спинку лавочки.

— Думаешь, кто-то ответит? — спросил Егор.

Соня не успела кивнуть, как телефон завибрировал.

— Тебе пришло, — сказал Егор, глядя на экран.

В чате появилось новое сообщение от админа с инициалами «ЗА»:

«Прекратите флудить в общем чате. Для объявлений есть отдельная ветка. Еще раз нарушите правила — заблокирую».

Пока Соня читала, к сообщению админа добавилось три лайка от жителей.

— Вот уроды, — пробормотала она и начала печатать ответ, но телефон снова завибрировал.

«Вы заблокированы администратором».

— Да ты издеваешься! — Соня ткнула пальцем в экран, но чат больше не открывался.

Егор наклонился, хмыкнул.

— Ну вот, — заметил он философски. — Не успела.

Соне захотелось его стукнуть, но телефон снова дернулся. На этот раз пришло личное сообщение. Ника. Яркое фото на аватарке: короткие осветленные волосы, россыпь пирсинга, огромные наушники, закрытые глаза, неоновый свет, тонкие цепочки вместо лямок топа. Соня и не помнила, когда в последний раз была в клубе, — слишком шумно и душно, — но примерно так представляла себе звезду диджей-пульта.

«Я ничего не знаю про твою сестру, — написала Ника, и Соня даже вздрогнула от ее прозорливости. — Кроме того, что она была очень громкая и очень злая. А еще она тебя ненавидела».

Соня замерла. Перечитала сообщение. Слова не менялись. «Очень громкая». «Очень злая». «Ненавидела».

— Что там? — спросил Егор, заглядывая через плечо.

Соня молча протянула ему телефон. Егор прочитал, нахмурился.

— Ну и сука, — выдал он.

— Ника или Ольга?

— Не знаю. Обе, наверное.

С площадки донесся пронзительный детский вопль. Соня вздрогнула, обернулась. Мальчик Тема лежал в песочнице, размазывая слезы по красному лицу. Видимо, споткнулся и упал. Мама даже не подняла головы от телефона.

— Тема, вставай, — сказала она монотонно. — Ничего страшного, ты не убился, значит, не ори.

Но Тема орал еще громче, захлебывался рыданиями. От него разлетались молнии яркой, чистой боли — не от ушиба, а от обиды. Мама не подошла, не пожалела, даже не посмотрела. Соня почувствовала, как эта детская обида липнет к ее вспотевшей коже. Зажмурилась, сжала виски ладонями.

— Соня? — позвал Егор. — Ты чего?

— Сейчас, — выдавила она.

Женщина наконец оторвалась от телефона, тяжело поднялась и побрела к песочнице. Потянула Тему за подмышки, отряхнула от песка. Мальчик все еще всхлипывал, но уже тише, прижимаясь к маминому плечу.