Книга Провалы, страница 40 – Ольга Птицева

— Пошли домой, — примирительно сказала ему женщина. — Я тебе компотика охладила.

И потащила его к дальнему подъезду. С каждым ее шагом Соне становилось легче дышать.

— Ты в порядке? — Егор смотрел на нее с испугом.

— Да. Просто… много всего. — Соня забрала телефон, начала печатать:

«Ника, давай встретимся. Выпьем кофе, поговорим. Мы можем друг другу помочь. Пожалуйста».

Отправила. Отложила телефон. Егор допил лимонад, смял баночку и положил ее в рюкзак. Телефон завибрировал.

«Ладно. Кофепоинт на углу. Приходите через полчаса. И хватит меня караулить!!! Я вас вижу из окна».

Кофепоинт оказался сетевой забегаловкой — пластиковые столы, выцветшие постеры с чизкейками и надписью «Счастье в каждом кусочке!», кондиционер, который гудел сильнее, чем охлаждал. Соня с Егором выбрали столик у окна, откуда был виден дом Ольги. Соня опустилась на жесткий стул и потянулась к меню.

— Флэт уайт на безлактозном, — сказала она подошедшей официантке.

— А мне просто воду, пожалуйста, — добавил Егор. — Комнатной температуры, если можно.

Официантка кивнула и ушла. Егор наклонился к Соне через стол:

— Ты вообще в курсе, что кофеин приводит к обезвоживанию? Он блокирует антидиуретический гормон, из-за чего почки начинают активнее выводить воду из организма. Плюс кофеин стимулирует центральную нервную систему, что повышает температуру тела, и ты потеешь еще больше…

— Егор, — перебила Соня, массируя виски. — Прости, но прямо сейчас единственное, что негативно сказывается на моей центральной нервной системе, — это ты.

Егор поджал губы, но говорить перестал. Официантка принесла чашку с кофе. Соня сделала первый глоток. Горечь разлилась по языку, прогоняя остатки ментола. Егор потягивал воду маленькими глотками и смотрел в окно. От его молчаливого осуждения кофе пить расхотелось.

— Вон она, — сказал он негромко.

Соня вгляделась. Ника шла по тротуару — сутулясь, прижимая к груди небольшой рюкзак. Сегодня на ней были черные джинсы и мешковатая футболка с выцветшим принтом. Волосы спрятаны под бейсболкой. Она остановилась у входа в кафе, огляделась, словно проверяя, не следит ли за ней кто-нибудь. Потом решительно толкнула дверь. Внутри Ника замерла. Ее взгляд наткнулся на Соню. Ника поморщилась, но подошла к их столику. Села на самый край стула, словно готовилась в любой момент вскочить и убежать.

— Привет, — сказала Соня.

Ника кивнула. От нее исходила такая густая тревога, что Соне стало трудно дышать. Когда бариста уронила ложку за стойкой, Ника зажмурилась и сжала кулаки.

— Тебе что-нибудь принести? — спросил Егор максимально заботливым голосом, на какой был способен его подростковый речевой аппарат.

— Нет, — отрезала Ника. — Давайте быстрее. Чего вы хотели?

Егор переглянулся с Соней. Потом откинулся на спинку стула и заговорил — ровно и бережно, опуская все возможные научные справки:

— Значит, так. У меня есть… способность. Я чувствую вибрации. Гул. Там, где его быть не должно. И когда я фотографирую эти места, на снимках появляются люди. Размытые, нечеткие. Как будто их там нет, но они все равно есть. Вот.

Ника отвернулась к окну, но, кажется, чуть расслабила плечи.

— Недавно я снова почувствовал гул и сфотографировал девушку, — продолжал Егор. — Это оказалась сестра Сони. Ольга. Она пропала примерно тогда же, когда пропал мой отец.