Книга Исповедь смертного греха 4, страница 109 – Макс Вальтер

Лебедев, член совета директоров, крупный держатель акций. Он играл в сторону слияния с «Рудкофф». Гиреев, юрист «Рудкофф», скупал акции «Заслона». Но скупал не вслепую. Ему сливали информацию. И сливал её Лебедев. Ненадёжных держателей, слабых игроков, тех, кто готов продать свою долю за хорошую цену. Всё это уходило в «Рудкофф» через Гиреева. А взамен «Рудкофф» получал всё большее влияние внутри «Заслона».

Цель у них была простая: слияние двух корпораций. Не для войны или защиты, а для денег. Объединение таких гигантов давало колоссальную финансовую мощь. Рынки, ресурсы, монополия на целые направления. Это не имело отношения к рою. Они вообще не думали о нём. Для них это была сделка века, которая превратила бы их в самых влиятельных людей в обитаемой вселенной.

А Перфильев? Он думал, что тоже участвует в игре. Что он будущий генеральный директор, и после слияния именно он займёт кресло. Его кормили обещаниями, подогревали амбиции, позволяли скандалить и наживать врагов. А он и не замечал, что его используют. Он был злой собакой, которую спускают с цепи, когда нужно отвлечь внимание.

И вот тут всплыл Шимохин.

В его личном деле, в самых нижних слоях, которые открылись мне только сейчас, стояла пометка: «Рекомендован к зачислению». И подпись: Лебедев. Он лично внёс Шимохина в список кандидатов. А дальше проверка шла уже не так тщательно. Рекомендация члена совета директоров значила многое. Служба безопасности получила указание сверху и не стала копать глубже. Возможно, их попросили не мешать, а возможно, кто-то из них тоже был в доле.

Вот и ответ. Шимохина не проморгали. Его прикрыли. Он был протеже Лебедева, который готовил его как свои глаза и уши внутри проекта. Крот не был одиночкой. Он был частью схемы, которую строили годами. И я, сам того не подозревая, уничтожил верхушку этой схемы, когда убрал Гиреева и Лебедева.

Внезапно в голове выстроилась вся схема. В особенности та часть, где моя команда отработала в качестве профессиональных киллеров. Всё это было не просто так. Это не спонтанные решения власть имущих, а полноценная стратегия.

Сложно было справиться с эмоциями, которые охватили меня в этот момент. Но одно я понимал точно: Потапов — гений. И он по праву занимает кресло генерального директора «Заслона». Так разыграть партию мог только великий стратег. Ведь всё это время под ним расшатывали кресло. В мире, где ценится только количество корп-койнов на счетах, его идеи кажутся чуждыми.

Ну что ж, первую ниточку я поймал, теперь нужно как следует за неё потянуть. А в идеале отыскать ещё парочку, чтобы в случае обрыва первой мы смогли размотать весь этот клубок до конца.

Комната отдыха перестала быть таковой на вторые сутки.

Сейчас здесь работало двадцать два голографических экрана. Я знал точное число, потому что Каин их пересчитал, когда я в очередной раз запутался, где чей. Они висели над столом, вдоль стены, над спинками кресел. Некоторые накладывались друг на друга, и в местах пересечения изображение шло рябью. Столбцы данных ползли вниз, останавливались, а затем снова ползли. Логи, временные метки, схемы связей, карты перемещений. От этого мельтешения к вечеру начинало ломить в затылке.

Диван, на котором мы когда-то валялись после отбоя, теперь занимала Дашка. Она сидела на нём с ногами, обложившись экранами так плотно, что снаружи торчала только макушка. Часть данных она принципиально держала в изолированном контуре, отрезанном от общей сети базы. Каин её в этом поддержал. Если крот сидит внутри системы, значит, он видит всё, что через эту систему проходит.