Книга Исповедь смертного греха 4, страница 96 – Макс Вальтер

— А вы точно не переоцениваете умственные способности каких-то там бактерий? — Мишка всё ещё оставался скептически настроенным.

— Боюсь, мы их недооцениваем, — снова вступил в беседу я.

Вездеход выполз на площадку перед шаттлом и замер. Мишка заглушил генератор, но выходить не спешил. Мы все смотрели на корабль, что возвышался над нами чёрной тупорылой глыбой. Он стоял на опорах, слегка наклонив нос, будто зверь, готовый к прыжку.

— Живой, — усмехнулся я.

— Да чё ему сделается-то? — хмыкнул Мишка. — Он ведь железный.

Саня первым открыл дверь и спрыгнул на камни. Остальные потянулись следом. Ветер здесь гулял сильнее, чем в низине, и забирался под костюмы. Я поёжился, но задержался у борта, осматривая подходы. Каин сканировал пространство, но пока молчал. Вокруг только ночь, холод и пустой горизонт.

— Даш, открывай шлюз, — скомандовал я.

Она уже стояла у панели, возилась с замком. Через несколько секунд щёлкнуло, створки разъехались, и из нутра корабля неспешно выдвинулся пандус.

— Загоняем! — махнул рукой Мишка. — Поберегись.

Он вернулся за руль, запустил генератор. Вездеход мягко покатил вперёд, въехал по пандусу и скрылся в грузовом отсеке. Я и Лёха зашли следом, помогли закрепить машину ложементами. Колёса защёлкнулись в пазах, корпус замер. Мишка вылез наружу, обошёл технику и зачем-то постучал по креплениям. Будто человеческое тело способно разомкнуть гидравлические зажимы.

— Пойдёт, — заключил он, — можно закрывать.

Я ударил по кнопке, и шлюз сомкнулся. А мы направились в кабину. Я шёл за Мишкой, а он уже на ходу разминал пальцы, крутил головой, разгоняя усталость.

Когда дверь в кабину открылась, я на секунду замер.

Здесь всё светилось. Физические клавиши тянулись рядами, уходили вниз, опоясывая пульт, как позвоночник древнего зверя. Над каждой горел свой символ. Некоторые кнопки прятались под прозрачными щитками, другие ждали нажатия. Тумблеры, сенсоры, колёсики регулировки, ряды индикаторов.

Перед креслом пилота уже развернулась голографическая проекция бортового компьютера. Шаттл висел в воздухе, медленно поворачивался, подсвечивая отсеки и силовые линии. Рядом бежали цифры: температура, давление, запас топлива, состояние литиевого контура, готовность магнитов. Отдельно горели графики, которые Мишка сдвигал пальцем, как карты.

— Как ты во всём этом разбираешься? — спросил я.

— На один глаз выведена подробная инструкция, — усмехнулся он. — На второй — годы тренировок. Короче, не мельтеши, сядь вон в кресло помощника.

— Сколько нужно времени, чтобы улететь?

Мишка откинулся на спинку и пробежался по сенсорам.

— Минут семь-восемь, если ничего не затупит. Смотри: сначала запитаем стартовый генератор. Он даёт импульс, от которого поджигается термояд. Дальше впрыск топлива: дейтерий с тритием, и держится реакция. Плазма греет литий. Тот кипит, превращается в газ, который и даёт тягу. Магнитное поле сжимает эту струю и выбрасывает через сопло. Параллельно «Гелион» снимает часть энергии обратно на магниты. Замкнутый цикл, как живой организм.

— И где тут семь минут? — спросил я.

— Литий холодный. Его нужно сначала прогреть. Это тебе не как в машине: повернул ключ и поехал. Здесь сначала генератор, потом розжиг, потом пять минут на нагрев лития. Только после этого появится тяга. Ещё пара минут, чтобы выйти на полную мощность и запустить магниты.