Книга Исповедь смертного греха, страница 113 – Макс Вальтер

Но у Золотого века была обратная сторона. И первое, самое главное, — наука. Она просто замерла. Зачем изобретать новый двигатель, если Врата доставляют тебя куда угодно? Зачем развивать генетику, если можно найти готовые формы жизни на новых планетах и приспособить их под себя? Зачем вкладываться в исследования, если прибыль от колонизации приходит быстрее и пахнет не лабораторными реактивами, а свежей травой неосвоенных лугов?

Прогресс остановился почти на столетия. Люди были заняты освоением новых просторов. Единственной отраслью, которая продолжала развиваться, были сами Врата. И здесь нет ничего удивительного, ведь они приносили деньги. Все остальные научные направления чахли без финансирования.

Второе последствие оказалось ещё более глубоким и необратимым: власть. Пока государства слабели и рассыпались, корпорации набирали силу. Они владели Вратами, контролировали потоки ресурсов и людей. Они выдавали кредиты, строили инфраструктуру и устанавливали правила. Вначале просто как бизнес, а потом постепенно превратили его в новую форму правления.

Это произошло незаметно. Где-то на рубеже веков, между двадцать вторым и двадцать третьим. Внезапно человечество проснулось в мире, где не было президентов и парламентов. Их заменили советы директоров. А вместо граждан появились сотрудники, контрактники, лицензиаты. Законы превратились в корпоративные уставы, кодексы и регламенты. И каждый владелец планеты или системы правил так, как считал нужным. Хочешь — строй демократию с выборами мэра. Хочешь — вводи военное положение и комендантский час. Это твоя территория, твои правила.

К середине двадцать четвёртого века старые государства исчезли окончательно. А на их месте, ещё не сразу, постепенно, через хаос и передел, выросла новая система. Та самая, в которой мы живём сейчас. Система, где несколько крупнейших корпораций делят между собой обитаемый космос. Где твоя судьба зависит не от того, в какой стране ты родился, а от того, какой корпорации принадлежит твоя планета. И если корпорация решает, что твой мир исчерпан, она просто уходит. Или, что более вероятно, продаёт его другой такой же корпорации, притом вместе с тобой.

Я дописал последний абзац и перечитал доклад. Моя собственная жизнь была иллюстрацией к этой истории. «Рудкофф» владел нашей планетой, пока не продал её «Заслону». Мы были не людьми — мы были активом. И это было не исключение. Это была система.

Я отправил файл и закрыл голографический экран. Завтра последняя контрольная, а потом наконец-то выход. Я покину этот чёртов изолятор. Хотя надо отдать должное этой уютной комнатке. Это место помогло мне многое переосмыслить.

Я сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на стену напротив. Ни голограмм, ни сообщений, ни тренировок. Только стена и тишина. За семь дней я изучил каждый миллиметр этого пространства: знал, сколько шагов от кровати до двери санузла, сколько трещин в потолочной панели над головой, в какой последовательности мигает индикатор на камере видеонаблюдения. Знал, когда приносят еду, когда включается ночной режим освещения, когда за дверью сменяются дежурные. Я знал это место лучше, чем собственную ладонь, и оно больше не вызывало ни раздражения, ни тоски. Просто коробка, временное убежище.