Книга Исповедь смертного греха, страница 114 – Макс Вальтер

Я ждал.

План был готов. Все его части сошлись, как шестерёнки в Мишкином дроне. Инсулин добыт и спрятан в корпусе недостроенной модели на тумбочке. Снотворное здесь же, в пижамных штанах, которые Мишка не снимал уже который день. Василиса Ивановна прописала ему «Сомнолекс» для восстановления, но он не принимал капли, копил дозу для общего дела. Санёк изучил распорядок инженера и был готов нанести первый удар: добавить снотворное в кофе, когда цель отвлечётся. Дашка держала под контролем камеры, mesh-сеть и всю цифровую инфраструктуру операции. А я знал свою роль до секунды.

Я мысленно прокрутил всю схему ещё раз. Первый этап: Санёк. Он приходит в техническое крыло под благовидным предлогом. Инженер знает его, они пересекались раньше. Санёк умеет забалтывать, ведь это его главный талант, развитый за полгода тренировок на факультативе. Да, пока ещёне в совершенстве, но даже то, чего он успел добиться, уже позволяет ему манипулировать многими. Пока инженер слушает очередную байку или отвечает на вопрос, Санёк добавляет капли в кружку. Кофе горячий, горький, в нём не почувствуешь вкуса снотворного. Через двадцать минут цель начнёт зевать, а через полчаса заснёт прямо на рабочем месте.

Второй этап: я. К этому моменту я уже покину изолятор. Семён Николаевич наверняка встретит меня в коридоре с торжествующей улыбкой и нравоучением о том, как нехорошо хамить старшим. Я выслушаю, спокойно, без эмоций. Это тоже часть плана. После карцера я должен выглядеть подавленным, осознавшим вину. Никакой агрессии, никакого вызова. Пусть думают, что наказание сработало.

Затем я направляюсь в техническое крыло. Якобы для того, чтобы поговорить с инженером и ответить на его предложение. Это моя легенда, в которой есть доля правды. Он ждёт ответа, он сам назначил сутки. Ну кто же знал, что у меня сдадут нервы и я нахамлю воспитателю. Я всего лишь ребёнок, на которого оказали слишком серьёзное давление.

Дальше, я войду в кабинет. К тому моменту инженер будет крепко спать, «Сомнолекс» — надёжная штука. Я даже представил себе его: голова откинута на спинку кресла или лежит на столе, рядом кружка с остатками кофе. Достав шприц-ручку, я сниму колпачок и… Две дозы, как рассчитала Дашка после того, как изучила медицинские справочники. Первая понизит сахар, но не убьёт. Вторая гарантированно обеспечит гипогликемическую кому, из которой не выходят без немедленной помощи врача.

Игла инъектора слишком тонкая, по этому укол следует делать на открытый участок кожи, и шея подходит лучше всего. Инженер даже не проснётся. А я спокойно уберу шприц-ручку и покину кабинет, закрыв за собой дверь. Потом сразу в столовую или в общагу, на глаза свидетелям. Через час инженеру станет плохо, через два его найдут. Причина смерти: остановка сердца. Инсулин распадётся в крови, снотворное тоже. Никаких следов. Никакой связи со мной. Дашка подчистит все логи.

Я поймал себя на том, что сжимаю пальцы в кулак, и усилием воли заставил руки расслабиться. Не сейчас. Сейчас нужна пустота, спокойствие.

Михалыч как-то сказал: «Перед выходом на ринг ты должен быть пуст. Ни злости, ни страха, ни адреналина. Всё это придёт позже, в нужный момент. А пока — пустота. Потому что она быстрее всего заполняется». Тогда я не понял, что он имел в виду. Мне казалось, что перед боем нужно завести себя, разозлиться, почувствовать ярость. Но Михалыч был прав. Ярость заставляет ошибаться, а на то, чтобы очистить от неё разум, требуется время. Адреналин сужает зрение, лишает периферийного обзора. Страх сковывает мышцы. В бою нужна холодная голова и пустое сердце. Я научился этому на тренировках и теперь собирался применить к жизни.