Книга Гимн шута 24, страница 48 – Антон Федотов

Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.

Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.

— Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… — задумчиво начал перечислять помощник.

Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.

Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.

— Сколько этот свидетель может знать? — глухо спросил сюзерен.

Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.

— Главный вопрос не в том, сколько он знает, — принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. — Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».

Волконский задумался.

— То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.

Кондрат поморщился.

— Не будет никакого обвинения, — сделал вывод он. — С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.

Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.

— Убрать исполнителя, — негромко рявкнул он.

Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.

— Уже напомнил, — отозвался Кондрат. — Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…

Дмитрий Яковлевич крепче сжал зубы и кулаки. Раздражение вновь распустилось в груди диковинным огненным цветком. Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в том, что он может.

— Пойдём, — рявкнул господин и первым зашагал к лифту.

Кондрат лишь пожал плечами и поспешил.

Проблемы с эмоциональным контролем у его господина были с самого детства. Однако обучение в клане было очень хорошим. Так что в обычной жизни, то есть, в относительно «стандартных» ситуациях он научился себя контролировать превосходно. Проблемы начинались в тот момент, когда ситуация выходила из-под контроля. Сколько-то Дмитрий Яковлевич еще держался, но после происходил эмоциональный взрыв. Это само по себе было плохо. А тут еще и противник, кем бы он ни был, явно знал об этой особенности и умело раскачивал психику «серого кардинала». А потому самоконтроль требовал больше усилий, а то и вовсе слетал, как осенний лист с дерева под порывом шквала эмоций.

— Где нам теперь искать нашего дорогого Михаила Павловича? — с прорезавшейся издёвкой спросил Дмитрий Яковлевич уже у лифта.