Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 135 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Зелёное стёклышко матово поблёскивало в большой белой ладони. Я знал, что это глупо. У Капусты, видимо, ещё в детстве развилась шизофрения, вот он и видел сказочных героев, которые уговаривали его мучить зверей. Но я не смог удержаться от любопытства. Я осторожно разжал непослушные пальцы и поднес осколок к глазам.

Я увидел их сразу. Лицо Элли – кровавая улыбка, прорезанная от уха до уха. Маска Тотошки сшита кое-как и норовит сползти, а глаза в прорезях совершенно человеческие. Дровосек держит одну руку на огромном ржавом топоре. Башка Льва крепится к телу булавками, а там, где голова отходит, виден розовый мясной край. У Страшилы вовсе нет лица, а руки и ноги растянуты на палках, как на дыбе. От всех пятерых пахло смертью.

Я отшатнулся, упал на колени и стал медленно пятиться в коридор. На меня не смотрели. Элли взяла Капусту за волосы, подняла ему голову и дала Железному Дровосеку знак. Тот поднял топор. Глаза толстяка внезапно распахнулись.

— Нет! Стой! Верни! – захрипел он, воздев ко мне руку.

Свистнул топор. Голова Капусты покатилась, как кочан. Тотошка опустился на колени и стал жадно лакать кровь. Лев склонился над жирной мёртвой тушей. Порез у него на горле открылся, и тут я понял, что это не рана, а ещё одна пасть.

Больше я ничего не увидел. Пугало, тяжело переставляя ноги-палки, будто каждое движение причиняло ему боль, заслонило собой проход. До меня донеслось чавканье.

Я вывалился на лестничную площадку, не помня себя, скатился по лестнице и вылетел на двор. У скамейки меня вырвало. Всё вокруг было зелёное, словно мир затянуло ряской. Казалось, я смотрю сквозь болотную воду.

Не сразу я понял, что до сих пор прижимаю стёклышко к глазам.

* * *

Я постарался забыть всё, что видел в ту ночь.

Утром я проснулся на скамейке в парке, в мокром свитере, без куртки. До сих пор не знаю, где я её потерял. Ни денег, ни ключей при мне не было. Помятый, жуткий с похмелья, я, как есть, пошёл к Брыковым, умылся у них и одолжил на проезд. Петька дал мне свою футболку, чтобы я не сидел в мокром. Когда он ушел на работу, мы с Анютой остались пить обжигающий чай.

Я всё ей рассказал. Только ей одной.

— Бедный, – Анютка пощупала мне лоб. – Капуста, наверное, опоил тебя какой-нибудь дрянью. Зачем ты вообще к нему пошёл? Что, если бы он с тобой что-то сделал?

— Погоди… У меня должно остаться…

Я пошарил по карманам и, действительно, нашёл в джинсах кусочек зелёного стекла. Он притягивал взгляд, но я никак не мог решиться сквозь него посмотреть. Я был уверен, что увижу то же, что и в прошлый раз: чудовищ, заполнивших маленькую кухню. Анюта сама взяла стёклышко и, прежде чем я успел её остановить, приложила к глазам.

Лицо её почти не изменилось. Разве что немного приподнялись брови, как обычно было, когда она изучала что-то интересное. Я с жадностью поймал её взгляд.

— Ничего такого, – сказала Анютка. – Стекло как стекло.

Она выбросила осколок в мусорный бак и вернулась за стол. Мне показалось, она держится напряженно, и я пожалел, что вообще с ней об этом заговорил. Что, если моя Анютка начнет считать меня психом? Я стушевался, согласился, что мне, наверное, всё приснилось, и мы с облегчением перевели тему.

Капусту нашли только через неделю, когда вернулась из отъезда его мать. Он к тому времени совсем протух. Его хоронили в закрытом гробу, но дела не заводили, поэтому я не знаю, что нашла милиция. Может быть, мы оба всего лишь отравились палёным коньяком, но я оказался крепче?