Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 133 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Среди бывших одноклассников я чувствовал себя чужим и несчастным, поэтому стремительно вливал в себя коктейли. Пока они хвастались бизнесами и отпусками в Турции, я молчал. Вскоре после школы я ввязался в пьяную драку в баре, получил условный срок за превышение самообороны и вылетел из института. В общем, по меркам моих школьных приятелей, сломал себе жизнь. Но хуже всего мне было от того, что супруги Брыковы, Петя и Анютка, пришли вместе.

От алкоголя меня мгновенно развезло, я стал говорить невпопад и придираться к словам. Анюта вывела меня на крылечко, объяснила, что я веду себя некуртуазно и порчу всем веселье, и пригрозила вызвать для меня такси, если не прекращу.

— Ты слышала? Светочка спросила, был ли я в авторитете на зоне, – я сел прямо на мокрое крыльцо. – Тупая курица. У меня условный срок! За самооборону! Почему они смотрят на меня, как на какого-нибудь зэка?

Анюта мягко положила мне руку на плечо.

— Уймись, Антон. Никто здесь на тебя не смотрит косо. Это ты выдумал, что тебе не рады. Сидишь в углу и дуешься. – Может, я сижу в углу, потому что не хочу толкаться рядом с твоим муженьком? – я криво улыбнулся. – Брыков? Серьёзно? Ты бы ещё за обезьяну замуж вышла.

Я знал, что Петька не ставит её ни в грош и, не стыдясь, изменяет с секретаршей. Изменяет моей Анюте! Баран, ничтожество! Разве он способен оценить, какое сокровище ему досталось? – Нет, я всё понимаю, Брыков – мужик богатый. Отель пять звёзд, всё включено! Ноготки, солярий!

Анюта посмотрела на меня с презрением. Я подумал, что сейчас получу пощёчину, но она просто достала сигареты и закурила. – Ты сейчас говоришь, как мерзавец, Антон.

— Мне просто интересно, это правда того стоило? Он же спит со всеми подряд! Тебе как, нормально?

— Петька – хороший мужик. Он оплатил операцию маме и институт Севке. Так что да, мне – нормально. Станет нам ненормально – разбежимся. Взрослые люди.

Огонёк сигареты освещал Анютино лицо, такое же одухотворенно-красивое, как раньше. Я вспомнил, что несколько лет назад её мать перенесла онкологию, а брат завалил экзамены. Меня тогда не было рядом… А Петька, значит, был. Я почувствовал такой жгучий стыд, что меня даже затошнило. – Поезжай домой, Антош, – Анюта неожиданно погладила меня по голове, как маленького. – Поспи. Я тебе потом позвоню.

Я не вернулся в кафе и не пошел домой, а стал мотаться по улицам, мучась злостью и чувством вины. Осень стояла совсем не «болдинская». Шумели дожди, смывая с улиц и парков все цвета октября, как художник убирает с холста излишки краски. Золотые и багряные листья превратились в безобразную бурую кашу под ногами, деревья стояли голые и оттого жалкие. Прохожие на улицах теперь одевались в чёрное и серое, исчезли легкомысленные летние сарафаны и плетеные шляпки, их заменили скучные дождевики и чопорные зонты. Даже весёлые, неформальные, бесцеремонные причёски молодёжи скрылись под капюшонами.

Я снова вернулся мыслями к Капусте. Я ни на миг не верил, что он исправился. Настоящее зло не похоже на трагических антигероев из сопливых мыльных драм. В зле нет ничего красивого. Зло – это жестокий мальчишка, который обрывает бабочкам крылья и разрубает кротов лопатой. Говорят, серийные убийцы повторяют со своими жертвами всё то, что делали с животными в детстве. Мне часто снились кошмары, в которых Капуста давит крышкой парты, сажает в банку и колет длинным острым шилом крохотных людишек. Иногда я видел в роли майского жука и себя самого.