Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 136 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Я пришел на похороны. Мама Капусты говорила, каким добрым мальчиком он был когда-то, и комкала платок. Конечно, она лгала.

Мне ещё долго чудился недобрый взгляд в затылок. Когда я занимался обычными делами, я часто ловил себя не ощущении, что меня кто-то сверлит глазами, хотя я оставался дома один. Я уверен, это были те пятеро. Пугало, пёс, мёртвая девочка, человек с железным топором и особенно лев. Льву я как-то сразу не понравился.

Я думаю, они ждали, когда я оступлюсь, чтобы явиться за мной. Достаточно самой малой трещинки, чтобы зло проникло в тебя, как газ, так говорил Капуста. А я – подходящий сосуд. На мне этих трещин, как на зебре полосок.

А потом они потеряли ко мне интерес. Я перестал чувствовать ввинчивающийся в затылок взгляд, и жизнь вошла в колею.

Через год мы с Анютой, наконец, перестали страдать ерундой и сошлись. Она развелась с Петькой мирно, без сцен и скандалов. Он и правда оказался хорошим мужиком. Мы даже поздравляем друг друга с праздниками. Анютку он называет «сестрёнка», и я почти не бешусь.

Ещё через пять месяцев родился наш сын. У нас с Анютой голубые глаза, а у него карие, как у Брыкова, поэтому, когда пацан подрастет, нам придется придумать, что он пошёл в дальних родственников. Мне плевать, что он Петькина копия. Я забирал его из роддома в конверте из одеял, качал ночами, пока у него резались зубы, и нёсся на красный сигнал светофора в больницу, когда после укуса осы у него вдвое раздулось горло. Это мой ребёнок. Чей же ещё?

Как всякий мальчишка, наш сын обожает играть с цветными стёклышками. Я каждый раз чувствую смутную тревогу, когда вижу, как он подносит к глазам красные, жёлтые, зелёные осколки и обломки пластика, которые выкопал в песочнице. Но он растет добрым и славным парнем. Недавно Анюта научила его, как делать кормушки для птиц, и мы теперь не выбрасываем крошки, а несём воробьям. Наш малыш не поджигает муравьев лупой, не давит ногами лягушек, а майских жуков, которых находит на дороге, переносит в траву.

Мне хочется верить, что, если существует в мире абсолютное зло, существует и абсолютное добро. Должны быть люди, в душе которых нет ни единой трещинки. Может, так заведено, что на каждого Капусту приходится одна Анюта, которая полезет отбивать черепаху у школьного хулигана, накормит воробьев зимой и не пройдет мимо бездомного, у которого сердечный приступ.

— Мне приятно думать, что Капуста рассказал мне всё специально, – признался я однажды. – Вроде как, он сам хотел, чтобы я забрал то стёклышко. Нарушил табу. Может, ему надоело творить зло?

— Какая разница? Он ведь был псих. Может, он правда видел льва, который жрет людей через рану на горле, а потом получил сердечный приступ, когда понял, что стекла нет. Это не значит, что ты виноват.

Анюта, сидя под настольной лампой, аккуратными стежками подшивала подол юбки. Лицо было безмятежным.

— Я не говорил тебе, что у льва вторая пасть на горле, – заметил я.

Анютка подняла на меня твердые голубые глаза. Я отвел взгляд. Это была та самая девчонка, которая в одиннадцать лет встала после того, как огромный хулиган швырнул её об шкаф. Я не смог бы победить её в гляделки.

— Нет, Антон, всё-таки говорил, – сказала Анюта. – Не в тот самый день, а после похорон Капусты. Вот я и вспомнила.