Книга Путь в Обитель Бога, страница 199 – Юрий Соколов

Иногда кербер не может найти собственную семью, если самке внезапно пришлось откочевать в другое место или она погибла. Тогда он станет учить чужих щенков, что самки охотно позволяют до тех пор, пока на горизонте не появится законный супруг. Такого понятия, как измена, у сородичей Тотигая нет, потому что керберы равнодушны к противоположному полу большую часть года. Живут они рассеянно, поодиночке или небольшими стаями, сбиваясь в кучу только в период Брачных боёв. А тогда о флирте уже и думать забудь – все самцы на месте; хочешь получить новую жену, так нужно кого-нибудь убить. У Тотигая, насколько я знал, было четыре жены, и он остерегался заводить новых, ибо при таком богатстве слабого пола даже защищать имевшихся подруг жизни от посторонних посягательств становилось проблематично. Однако до сего дня я не думал, что он способен отправится на другую планету лишь за тем, чтобы обогатить запас знаний своего многочисленного потомства.

— Наверно ты брешешь, – сказал я. – Чихать тебе на щенков, иначе ты бы виделся с ними чаще. Так и скажи, что самому не терпится прославиться.

— Говорю! – с вызовом ответил Тотигай.

— Нет, ты хорошо скажи. Прямо и честно.

— Хорошо говорю!

— Ты не так говоришь.

— Не так говорю!.. – машинально повторил Тотигай, спохватился и засмеялся своим кашляющим смехом.

Глядя на него, засмеялась Коу, а вслед за ней и я. Державшее нас с момента ухода Бобела напряжение исчезло.

— Это не гиблый поход, Элф, – сказал Тотигай. – Он просто не из лёгких. Вспомни тот бой, в котором Орекс потерял сразу четырёх своих побратимов, двоюродного брата и двух племянников? Кстати, тебя он тоже едва не потерял, если я правильно помню. Но он всё равно остался Орексом. Все ныне живущие когда-нибудь умрут, но не все смогут похвалиться своей смертью, если вдруг воскреснут. Орекс и Бобел смогут. Имхотеп – тоже. Что тебя смущает? Что ты сам всё ещё жив?

— Наверно, да.

— Но это же глупо – хоть я тебя и понимаю… Надо идти до конца. Мы сможем найти корабль. Сам Имхотеп верил в это – иначе не пошёл бы с нами.

— Слушай, ты веришь, что он умер? – спросил я. – Или, как сказал рувим, умер только один из него?

— Один из него… – Тотигай задумался. – Знаешь, это слишком необычно для меня. Он для меня всегда и был один. Если мы вернёмся в Харчевню и увидим в Большом зале второго Имхотепа… Наверно, тогда я поверю. Но тот, первый, тоже был настоящим, правильно?

— А кто его знает. До того, как мы нашли Книгу, я точно знал, что в этом мире правильно и как в нём жить. Сейчас уже не уверен.

— Может, после узнаешь опять? «До того, как я встал на путь дзен, горы были горами, а реки – реками. Когда я пошёл по пути дзен, горы перестали быть горами, а реки – реками. После того, как я постиг дзен, горы снова стали горами, а реки – реками».

— Откуда ты это выдрал? – удивился я.

— Не помню, – сказал Тотигай. – Вряд ли помнил и тот, кто повторил эти слова за кем-то ещё. Я разговаривал со многими людьми, нукуманами, керберами. И ещё больше слушал.

— Ладно, а теперь послушай меня. Хватит заговаривать мне зубы! Разыщи в здешних краях животину поглупей и выгони под выстрел. Мы ещё успеем досыта насидеться на галетах, когда дойдём до Кайрори.

Мне тоже случалось общаться с разным людом, и слушать я умел не хуже Тотигая. Имхотеп считал, что по-настоящему мудрым может стать лишь тот, кто не отвергает чужую мудрость. Своей собственной, говорил он, всегда недостаточно. Возможно, что Имхотеп тоже только повторял чужие слова. Стоило взглянуть на его библиотеку в Харчевне, и сколько там книг, чтобы понять – все умные и правильные слова давно сказаны. Дела же переделаны не все: это намного труднее.