Книга Что скрывает прилив?, страница 12 – Мария Орунья

— Отлично, тогда держи в курсе, Редондо. А то меня до вечера не будет в комендатуре… И на дисплей посматривай, – напомнил он (так он именовал экран мобильного телефона). – Мне тут пресса мозг выносит, да еще судья со своими процедурами.

— Какой судья? Марин?

— Он самый. Обещал сегодня с утра направить запрос в телефонную компанию. Телефон жертвы сейчас у криминалистов, скоро за него примутся. Так что видно будет, может, и своими силами разберемся.

Валентина согласилась и попрощалась с шефом. Антонио Марин замещал судью Хорхе Талаверу, который ушел на больничный из-за проблем с сердцем. Марин был не только одним из лучших специалистов своего выпуска, но и одним из самых молодых судей во всей Испании. К любому делу он подходил не только с математической точностью и скрупулезностью, но и воодушевлением новичка, так что и вправду можно было ожидать, что он не будет затягивать с необходимыми формальностями, однако и от них, в свою очередь, потребует быстрых результатов.

Валентина бежала по пустым пока улицам Сантандера. Темные волосы были собраны в хвост, который она то и дело поправляла. Впереди показался живописный отель, который вот уже почти месяц служил ей домом. Особняк начала XX века в английском стиле когда-то принадлежал семейству “индианос”, разбогатевшему в Америке, а сегодня встречал гостей длинной галереей, накрытой разноцветным стеклянным сводом, так что входящие в отель будто проходили под радугой.

Валентина вошла, кивком поздоровалась с администратором и направилась к лестнице, которая вела к ее временному пристанищу двумя этажами выше. В этом уютном маленьком отеле она жила в ожидании, пока освободится ее старая квартира рядом с пляжем Верблюда, – нынешние жильцы планировали съехать через несколько недель. Она отказалась от квартиры, когда переехала на виллу “Марина” к Оливеру. Откуда ей было знать несколько месяцев назад, когда они уже были помолвлены, что ей придется пережить кошмар, который заставит ее все бросить?

Молодая женщина вошла в небольшую комнату и, как всегда, с мрачной иронией подумала, что в одноместном номере все равно стоит двуспальная кровать – напоминание о том, чего у нее уже никогда больше не будет. Но все-таки ей было уютно в этой комнате с белым потолком из клееного бруса, мягкими пуховыми одеялами и подушками в мелкий цветочек.

Она выдвинула ящик комода, чтобы достать чистую одежду, и взгляд наткнулся на коробочку, где она держала свой орден красного дивизиона “За заслуги гражданской гвардии”. К награде прилагалось денежное обеспечение, и Валентина каждый месяц видела в платежной ведомости увеличенную сумму за то, что подвергла свою жизнь риску. “За выдающуюся личную отвагу, инициативность и спокойствие перед лицом опасности…” Орден красного дивизиона вручался нечасто, и такая награда в гражданской гвардии считалась особой честью, поскольку ее присуждали либо посмертно, либо тем, кто получил на службе тяжелые увечья. Но разве не это случилось и с ней? Ее наградили после того, как прежняя Валентина действительно погибла, а ее тело безвозвратно потеряло часть себя. Лейтенант убрала коробочку с орденом поглубже под футболки и вздохнула.

Под рукой оказался небольшой желтоватый конверт. Валентина поборола соблазн открыть его, она и без того знает, что внутри – паспорт и несколько фотографий. На одном из снимков она сидит на террасе коттеджа на вилле “Марина” вместе с маленькой Дюной и в обнимку с Оливером, а справа стоит загорелый Майкл Блейк, друг Оливера, и делает вид, что жонглирует, придавая изюминку всему кадру. Все смеются, волосы взъерошены – они только что вернулись с пляжа. Снимок был сделан через несколько дней после их помолвки.