Книга Что скрывает прилив?, страница 147 – Мария Орунья

Валентина ехала медленно, нарочно кружа по улицам, будто туристка, заблудившаяся в Сантандере. Она бросила взгляд на заднее сиденье, где в переноске, в которую она подстелила старое полотенце, дремала пушистая кошка Агата. У всех нашлись объяснения, почему никак не могут взять кошку себе, и Валентине стало жалко оставлять ее в комендатуре. Кошек она никогда особенно не любила, но эта смотрела на нее почти по-человечески, и Валентина сдалась.

Сегодня она как-нибудь пронесет кошку в свой номер, а дальше нужно будет что-то придумать, и как можно скорее. Валентина о себе-то едва могла позаботиться, что уж говорить о животном жертвы по делу об убийстве, которое она расследует. Не верилось, что столько всего могло произойти за один-единственный день, и у нее еще не уложились в голове последние события. К тому же Юдит убили таким необычайным способом. Жаль, что признание убийцы не позволило закрыть оба дела разом; предстояло еще выяснить, кто убил Маргариту, которую, по-видимому, тоже многие недолюбливали, хотя и не по тем причинам, по которым не любили Юдит. В Юдит могли раздражать высокомерие, властность, даже коварство, а в секретарше – бесцветность, вульгарность, постоянная подозрительность по отношению ко всем окружающим. Но с каких пор убийство можно оправдывать неприятной личностью жертвы? К счастью, капитан Карусо немного расслабился, поскольку раскрытие такого сложного дела, как убийство Юдит Помбо, в такой короткий срок, разумеется, было поводом без ложной скромности похвастаться перед начальством.

Но лейтенанта не волновало, что все лавры достанутся Карусо, ее команда просто выполняет свою работу, и для большинства людей они невидимки. Валентину изводили совсем другие мысли. Не ошиблась ли она в своем радикальном решении? Она постоянно себя анализировала. У нее не было самого характерного симптома посттравматического расстройства – навязчивых воспоминаний о перестрелке, которую любой психолог квалифицировал бы как ключевое событие. Тем не менее она отмечала у себя расстройства сна и тревожность и избегала всего, связанного с детьми, особенно маленькими. Как по учебнику: избегание того, что ассоциируется с травмой. А Оливер у нее тоже ассоциировался с травмой? Возможно, он был напоминанием о том, что она потеряла, и поэтому она его избегает? Но тогда получается, что она ужасный человек, а вовсе не рыцарь в шрамах, который дает любимому свободу.

Валентина по собственному опыту знала, что человек склонен все сводить к машинальным действиям, даже при решени проблем. То, как мы в детстве приучились справляться с проблемами, мы воспроизводим, повзрослев, в дальнейшей жизни. После страшного случая с братом, из-за которого один глаз у Валентины стал совершенно черным, она пыталась упорядочить вещи вокруг себя – это был единственный способ почувствовать, что она контролирует ситуацию. Обсессивно-компульсивное расстройство и перфекционизм означали на самом деле только то, что она боится утратить контроль. А в отношениях с Оливером все-таки было достаточно элементов, неподвластных ей и ее рациональному, организованному мышлению. Не потому ли она его бросила? Просто хотела вернуться к своим прежним жестким привычкам и снова все контролировать? Возможно, отчасти причина именно в этом, в ее подсознательном нездоровом эгоизме. Но ею двигала еще и самоотверженность, и безусловная любовь – она была уверена, что, оставляя Оливера, дает ему шанс быть с кем-то менее проблемным.