Книга Что скрывает прилив?, страница 149 – Мария Орунья

Неожиданно Валентина вспомнила о том, что сказал сегодня Хулиан Рамос. Его сын Пабло дал девушке, что была с ним, возможность выбрать. О какой справедливости, о каком равенстве можно говорить, если она не дает такой возможности Оливеру? Он тоже имеет право решать, какой путь выбрать, пусть даже сама она чувствует себя сломленной – женщиной, которой лучше исчезнуть из его жизни навсегда.

Именно в эту секунду, когда Валентина набралась смелости, чтобы наконец заговорить, у нее зазвонил телефон. Кто это мог быть?..

— Извини, Оливер, я должна ответить.

— Конечно.

Звонил Лоренсо Сальвадор из отдела криминалистики.

— Слушаю, Сальвадор.

— Мы ее нашли!

— Что? Ты о чем?

— Папку, проклятую папку!

— Черт, поняла… Ту папку. Где она была?

— В кабинете у Маргариты, спрятана под креслом. Она приклеила ее под сиденье, поэтому при первом обыске мы ничего не обнаружили.

— Значит, точно что-то важное, раз она так постаралась ее спрятать… Что там?

— Феерические фото. На них сеньора Помбо с одним из гостей, которые были на шхуне. С итальянцем.

— Марко Фьоре.

— Да, с ним. В общем, они там развлекаются по полной в каком-то отеле или вроде того. Фотографии предельно откровенные. Оба в чем мать родила.

— Ничего себе…

Валентина задумалась, кто мог их снимать. То, что Юдит держала такие фотографии у себя, наводило на определенные мысли, но, с другой стороны, возможно, как раз ее шантажировали снимками. Конечно, она, когда звонила из Лондона, назвала эту папку своей страховкой… В голове стала вырисовываться версия.

— И больше ничего?

— Там еще какие-то бухгалтерские записи – сплошь цифры столбиками, ничего не понять. То ли шифр, то ли что еще, и таких три или четыре листа.

— Хорошо, сейчас приеду.

Валентина осознала, что Оливер так и не выпустил ее руку все то время, что она разговаривала с Сальвадором. Как так получается, что из миллионов людей в мире только с ним одним ей настолько легко и спокойно? Она сжала руку Оливера и улыбнулась ему, так ничего и не сказав. Оливер посмотрел на нее с пониманием:

— Поезжай. Тебе же надо ловить злодеев?

— Я… Прости, я бы с радостью осталась и поговорила с тобой, но это важное дело.

— Поезжай, – повторил он. – Только не забудь обратную дорогу.

Когда Валентина ушла, Оливер вспомнил слова отца: “Сопротивляйся и не сдавайся”. Девиз Гордонов. “Байданд”. И ему подумалось, что Валентина похожа на ту девушку, которая вечно ходит по грани между трясиной и чащей, на Дженни из другого стихотворения Роберта Бёрнса, которое почему-то не выходило у него из головы.

Жизнь устроила им испытание, как устраивает их всем, хотя потеря ребенка – испытание страшное и противоестественное. Неважно, что они не успели узнать свое дитя, что это маленькое создание не успело стать чем-то большим, чем идеал, чем плод их воображения. Они сосредоточили на этом ребенке все свои надежды, всю безусловную радость. Но им не нужно было больше себя наказывать за эту боль, которая никогда их не покинет.

Оливер глубоко вздохнул и откинулся на подушку. Он чувствовал, что между ним и Валентиной пролегла неясная пока дорога, и всем сердцем желал, чтобы любимая женщина в конце концов нашла путь обратно к нему.