Книга Кровный омут, страница 106 – Наталия Лирон

— Э-э… а чья же она? – Я зажмурилась на секунду.

— Этого я, к сожалению, не знаю, – немного смутился Иван, – но если нужно, попробуем выяснить, хотя столько времени уже прошло. Во всяком случае, она точно дочь Анастасии Владимировны. В ее первом свидетельстве о рождении та записана как мать, а вот на месте отца стоит прочерк.

В груди образовался странный холод – как так? Выходит, что Тонька не родная сестра мне? Точнее, не совсем родная? Интересно, а она знала? Может, поэтому она так ненавидела отца, потому что он ей был вовсе не отец?

Тут же вспомнились хлесткие фразочки, которые он то и дело отпускал в ее адрес. Впрочем, она не оставалась в долгу.

— Погодите, в каком первом свидетельстве о рождении? И откуда тогда отчество?

— Первое – то, которое было выдано в ЗАГСе при рождении и которое было аннулировано при удочерении вашей сестры Максимом Ивановичем Решетниковым. Антонине были присвоены его фамилия и его отчество, предыдущее отчество – Владимировна, – скорее всего, ваша мама дала ей по своему отчеству, ну либо ее биологический отец действительно носил это имя.

— Обалдеть! – Я сидела, раскрыв рот.

— Слушай, Сонь, – понизил голос Сергей, – ты уверена, что хочешь, чтобы я все это слышал? Я могу уйти и оставить тебя наедине с Иваном, он тебе все…

— Пожалуйста, не уходи, – посмотрела я на него просительно, – одна я с этим не справлюсь.

— Кхм… – кажется, Ивану стало неловко, – в общем, это только верхушка айсберга, я думал, что вы об этом знаете. Дальше будет еще страннее. Рассказывать?

— Конечно, – я едва не задела рукой чашку с остывшим кофе.

— Почему я, собственно, спрашивал, сколько в вашей родительской семье детей – такое ощущение, что в мире, а точнее в Новосибирске и Петербурге, есть две разные Антонины – одна Решетникова – та, что в Новосибирске, а вторая Иванищева – в Петербурге. Притом что на фото это один и тот же человек, мы прогоняли через систему распознавания лиц, хотя фото их паспортных данных отличаются. Несущественно, но все-таки. Вот… – Он выложил на стол одно фото – скан паспорта – чуть размытое и увеличенное.

— Да, это Тонька, – здесь она была такой, какой я помнила в ее первый и единственный приезд в монастырь: копна волос, худая тонкая шея и заостренный подбородок.

— Уже хорошо, – слегка улыбнулся Иван и выложил на стол второе фото. – А это?

Такой же немного размытый скан, с которого на меня смотрела женщина чуть постарше, с короткими кудряшками и более пухлыми щеками и губами.

— Хм… кажется, тоже Тоня, но повзрослевшая и… знаете, может, поправилась немного и губы теперь попухлее.

— Ну, губы пухлее сделать – это сейчас раз плюнуть. Как, в общем, и поправиться, – он указал на первую фотографию: – Вот это Антонина Максимовна Решетникова, и по документам зарегистрирована по месту проживания в Новосибирске на улице Кирова. А вот эта, – он ткнул в следующий скан, – Антонина Владимировна Иванищева, которая проживает в Санкт-Петербурге на улице Радищева, дом три.

— Гм… это же недалеко от площади Восстания? – Я нарисовала в голове карту.

— Да, близко.

— Значит, она знала, что мой отец ей не родной. Но… погодите, как же так может быть? – кивнула я на оба снимка.

— К вашей маме, – продолжил Иван, не отвечая на вопрос, – приходила вот эта женщина, – он указал на фото с короткой стрижкой, – я спрашивал у Варвары. И либо это сестра-близнец вот этой, – Иван ткнул в другое фото, – либо это один и тот же человек, что более вероятно, либо… мы имеем дело с чем-то необъяснимым. Но мало ли что в жизни бывает, я уже ничему не удивляюсь. По крайней мере логических объяснений всего два.