Онлайн книга «Прикованная»
|
Пистолет наготове. Седой инструктор худо-бедно научил его пользоваться оружием, но, конечно, до бывалого «коммандос» ему всё равно далеко. «Куда я лезу?!» Страх остался где-то за спиной, он медленно шёл по двору, осматриваясь, отмечая наличие камер то тут, то там. Из дома не доносилось ни звука, только голые ветки шумно перемешивали ночной ветер. Дверь в дом тоже оказалась не заперта. «Ерунда какая-то». Напряжения прибавилось. Он вошёл в небольшую, слабо освещённую прихожую. — Есть кто живой? – громко спросил Глеб, и собственный голос показался ему совсем не громким, а жалким и неуместным в этом чужом доме. – Э-э-й?! Тишина. На полу он заметил большой литой диск с кольцом посередине – странно. Дальше по коридору горел свет, и в комнате тоже. Одна створка дверей была выломана и плашмя лежала на полу. Он поднял пистолет вверх, проверил, снят ли предохранитель, и прислонился к стене. Прислоняюсь к стене, чтобы отдышаться, вытираю рукавом рот, прикрываю глаза… передо мной мельтешат кадры: …Женщина кормит грудью младенца, годовалого ребёнка, пятилетнего мальчика, десятилетнего… прыщавого подростка, юношу… мужчину… Спазм скручивает живот, и меня выворачивает снова. Господи… Не думай об этом, не думай, не думай, не думай. Я стараюсь не думать, но не могу. Весь многотонный груз этой чудовищной правды обрушивается на меня, и кажется, что вот-вот раздавит и погребёт под собой. Я и представить не могла, что дом окажется эдаким перевёртышем – со скрытой второй стороной. Он тут жил всё время? Я вспомнила, как он выскочил в пижаме и халате, когда к нам пытались зайти чужаки, у которых машина сломалась. Я тогда этому удивилась. Открываю дверь в комнату – спальня, утыканная небольшими экранами, на которые выводится изображение с камер, и узкой кроватью на одного. Из спальни дверь – каморка, почти чулан от пола до потолка увешан фотографиями миловидной, сероглазой, светловолосой женщины. Она похожа на Светлану Афанасьевну Дубовец и чем-то на меня, во всяком случае, типаж тот же – светлые волосы и серые глаза. В этой крохотной комнате стол, компьютеры с экранами, рядом стеллажи с дисками и старыми плёночными кассетами. Шевелю мышкой – экран оживает, тускло засветившись аккуратными рядами виртуальных папок. Кликаю… Вот моя бывшая пациентка не такая измождённая, с причёсанными волосами (О! Я знаю эту причёску!), в длинной, как и у меня, юбке. Видео, в которых она так же, как и я, сидит на цепи. В том же подвале, на том же дворе… Вот он повязывает ей красную ленточку на запястье, и она улыбается! Вот она уже без цепи – даёт ему грудь, обнимает, гладит по голове, называет «сыночком». Ещё и ещё кадры… Похоже, он сломал её, и она поверила в то, что является сумасшедшей матерью замечательного и трогательного в своей неусыпной заботе сына. Господи… как долго он держал её тут? И со мной планировал то же самое? Что я поверю ему, сдамся и откажусь от себя? Так же, как она. И я с ужасом понимаю, что рано или поздно именно так бы и случилось. Я вспоминаю собственные сомнения, когда я днями думала о том, кто я: сумасшедшая, больная мать Светлана Афанасьевна Дубовец или здоровая пленница Елена Киселёва. Там были ещё папки, наполненные километрами видео. Маша… их постель. И я… Как я «кормлю» его, как моюсь под душем, как сижу на унитазе… |