Книга Помоги мне умереть, страница 144 – Наталия Лирон

Она видела, как я меняюсь в лице, проясняя воспоминания, понимая, о чём речь. Веселье мгновенно закончилось, и улыбка съехала с моего лица.

— Это был инструктор по вождению, – автоматически сказала я, мысленно повторив смешную фамилию «Сероватый».

— Ну вот, память у тебя хорошая.

Погоди… Так это всё правда?! Настоящая правда?! Нет, не может быть!

— Звездец какой-то! – В висках жарко застучало. – Лютый и нереальный.

Меня вдруг осенило страшной догадкой:

— Послушай… так это, что из-за тебя? Из-за… – я показала рукой на живот, – тебя и ребёнка он повесился?

— Господи, что ты, – она даже отстранилась, инстинктивно защищаясь, – нет, конечно. У нас с ним было давно, случайно и недолго, он даже не знал, что это его ребёнок. Может, и догадывался, но, когда спросил, я сказала, что нет.

Я окинула её фигуру внимательным взглядом, пытаясь приглядеться в сумерках и прикинуть срок.

— Тридцать две недели, – Света легко погладила живот, – ни я, ни ребёнок тут ни при чём, просто Димка знал, что Егору на операцию нужны деньги, и сам пошёл на это, понимая, что закроет определённые вопросы и будет хорошая компенсация. Может быть, шеф и знал, может, они с ним договорились – я понятия не имею.

— Так, значит, он герой? – Я даже хмыкнула от злости. – Ге-рой! Только он не подумал, что справляться со всем мне придётся теперь в одиночку. Бандит хренов!

— Успокойся.

Я зажмурилась, пытаясь уложить это всё внутри себя.

— Марин, куда мне ребёнок? Если я рожу, то работу точно потеряю, а это почти все наши деньги. Костик зарабатывает в разы меньше по сравнению со мной.

Я почти не слушала её, думая: зачем я пошла на эту встречу? Зачем пошла на эту чёртову, мать его, встречу! Это была уже и не злость, мне вдруг стало гадливо. Услужливое воображение вмиг нарисовало постельную сцену между умершим мужем и бывшей подругой, и я с трудом подавила рвотный рефлекс.

— Ну, знаешь, ты тоже не святая, – похоже, Света это заметила, – нечего из себя разыгрывать оскорблённую невинность.

Я вспомнила Тель-Авив, Семёна и опустила глаза.

«Да уж, не святая. Но она-то откуда знает?» Мне было не страшно и не смешно. Внутри поселились усталость и пустота, ощущение, что между мной и реальностью выстроилась тонкая, но прочная преграда – эдакая стеночка мутного стекла, за которой все предметы и события вдруг стали размазанными и размытыми. Немного «нездешними» и не слишком настоящими:

— Ты для чего мне это всё рассказываешь?

Света поправила белокурые локоны:

— Я оставлю ребёнка.

— В смысле?

— Я долго вообще не знала, что беременна. У меня была дисфункция яичников, даже когда живот пополз, подумала, что просто жрать меньше нужно, а когда всё выяснилось, делать что-то стало уже совсем поздно. Костя думает, что это его, – она раздражённо шмыгнула носом, – так думает и Вероника. Пусть они оба продолжают так думать, но я собираюсь отдать ребёнка на усыновление.

— Как же так? – Я смотрела на неё и не могла поверить.

— Вот так, Марина, – сказала Света с ударением, – ВОТ так.

Так странно. Нелепо и странно. Передо мной на скамейке, раскрашенной в едва различимые задорные грибочки-лисички, сидела серьёзная и жёсткая тётка, никак не похожая на ту Свету. Знала ли я её вообще когда-нибудь?

На миг мне показалось, что сумерки, окружившие нас, наливаются чернотой, и она становится плотнее, живее, ненасытнее. Ещё немного – и сожрёт с потрохами, не оставив ни пепла, ни воспоминаний.