Книга Помоги мне умереть, страница 83 – Наталия Лирон

У неё перехватывало дыхание, горячий воздух застревал в горле слезами. Он говорил с таким неподдельным восхищением, с такой трогательностью, что она чуть отпрянула, делая шаг назад, отступая, пытаясь защититься от такой безжалостной любви.

«Боже…»

На неё так никто никогда не смотрел, не хвалил ее, не восхищался ею. Не говорил таких вещей про неё саму, про её ум и чувства. Никто не видел её так по-настоящему полно. Даже муж, с которым она прожила почти семнадцать лет. И это обескураживало.

— Семён, пожалуйста…

— Прости, – он развёл руками, – я увлёкся. Если… – он попытался изобразить вполне весёлую улыбку, увидев её испуг, – твоё решение окончательное и обжалованию не подлежит, то можем мы сегодня просто поужинать? Или даже выпить вина за наше не случившееся? Опционально – поболтать, погулять, а потом я отвезу тебя домой или вызову такси, а завтра мы перейдём на вы и снова станем просто коллегами – суровым коммерческим директором и талантливым аналитиком. Как тебе такой план?

— Хм… – Марина ожидала или объяснений, или долгого тяжкого разговора, но вышло как-то неожиданно легко.

Он сказал «выпьем за не случившееся», и ей стало невероятно грустно.

«А ведь, наверное, и правда, если бы… Так, успокойся, – она одёргивала себя, – может, с Димкой не всё ещё умерло. Мы ведь всё-таки столько лет вместе. У нас мальчишки, и он же у меня первый и единственный».

— Так что, – Семён трогал пальцами холодный чугун ограды, – можем догулять до симпатичного ресторанчика? Я знаю один неподалёку.

Ей хотелось домой, ей хотелось погулять с ним. Прийти в свою «нору», зарыться под одеяло и… пойти в ресторан, видеть, как он смеётся, шутит, как лучатся его глаза, когда он смотрит на неё.

— Марина, вам нет нужды делать то, чего вы не хотите. В том числе из вежливости или из жалости. И на ваше положение на работе это, разумеется, никак не повлияет. Я всё-таки взрослый человек, я могу вам вызвать…

Она посмотрела ему в глаза:

— Я очень хочу пойти с вами поужинать, Семён.

Время текло полными секундами. Они смеялись. Ресторан действительно оказался вкусным, немного вычурным, на её взгляд, но это компенсировалось потрясающей едой.

Время сжималось в крохотные мгновения, которые, как она отчётливо понимала, никогда не повторятся. Приглушённый рассеянный свет золотил его ресницы, и взгляд становился тёплым, бархатным.

Время летело звонким стаккато стрелок, ей казалось, что она слышит тиканье собственных часов на запястье, и сердце торопилось биться в унисон. Его руки чертили в воздухе фигуры, когда он рассказывал о том, как заблудился в необъятном аэропорту Токио.

Время растягивалось вдохами и выдохами, глотками «Зинфандель», который она пробовала впервые и который ей очень понравился. Он так заразительно хохотал над её шутками, что она заражалась его смехом, и у обоих на глазах выступали слёзы. Ей хотелось смотреть на него неотрывно, слушать его голос, низковатый с оттяжкой в лёгкую хрипотцу.

«Мы сейчас разъедемся, и всё закончится, – ей хотелось плакать, – нет, не закончится, просто не начнётся».

Она делала глубокий вдох: «Так надо. Успокойся. Всё пройдёт. Всё забудется и уляжется. Ты можешь закончить работу над проектом и вернуться на работу к Турчанскому».

— Это вино сладкое? – спрашивала она, делая вид, что закашлялась, чтобы втянуть слёзы обратно.