Книга Судьба играет в куклы, страница 173 – Наталия Лирон

— Можно сюда повесить. Стой тут и никого не пускай.

— Куда не пускать? – переспросил Вацлав, явно не понимая, что ему нужно делать.

— За столик не пускай, скажи, что занято, я сейчас вернусь, – я встала в очередь.

Грузный дядька со вздохом посмотрел на оккупированное моим поляком место, он явно на него тоже целился.

Я взяла нам два кофе с молоком, два сметанника и два пирожка с повидлом, притащила на подносе и поставила на стол:

— Давай-ка заправляйся горячим.

— Ксенья, – серьезно сказал он, – это не хорошо.

— Что не хорошо? – опешила я.

— Ты платишь за нас двух, – он нахмурился.

— Брось, – я отмахнулась, – в следующий раз заплатишь ты, мы же родственники.

— Родственники? – он старался выговаривать правильно.

— Ну да, ты ведь мой дядя по… матери. Да, так получается. То есть нет, – я размышляла, – с твоей стороны – по отцу, а с моей – по матери. Как ни крути – все одно родня. Так что ешь давай, должно быть вкусно.

Он отхлебнул горячего пойла:

— М-м-м… вкусно. Только очень сладко.

— Сейчас в самый раз, – я с удовольствием откусила теплый жареный пирожок.

— Я думаю, мы не очень близкие родные, – он с явным удовольствием уплетал пирожок, – потому если у твоей мамы и у меня один и тот же и мама, и папа – тогда ты мне ближе родня, а так – у твоей мамы и у меня родной только один отец. Значит, мы не такой ближний.

— Хм… – а я об этом и не задумывалась, ведь правда – мы не прямая родня, получается?

Горячий кофе с молоком согревал изнутри – тепло прокатывалось по телу, убегая вниз, к замерзшим пяткам.

— Интересно, а ты знаешь свою группу крови? У твоего отца скорее всего четвертая отрицательная, как у моей мамы и у меня, между прочим, самая редкая. Так что, если у тебя такая же – можешь запросто быть донором крови для меня и мамы, а мы для тебя в случае чего. Хотя у Анджея может быть и третья отрицательная. И то и другое годится для того, чтобы получился ребенок с…

— Вторая, – он меня перебил, доедая сметанник, – у меня вторая группа крови, положительный резус, как и у папы.

— Да нет, – я отмахнулась, – у тебя, конечно, вторая может быть от матери, но у твоего папы – никак!

— Скажи, а можно мы купим еще такой кофе? – он поглядывал в сторону стойки кафетерия, за которой стояла румяная женщина средних лет с фиолетовой помадой на губах и время от времени кидала на Вацлава плотоядные взгляды, – и какую булку? Тебе взять?

Я чувствовала, что уже сыта, подумала о том, что можно взять мороженое, но решила, что на улице и так холодно, на этот раз как-нибудь обойдусь.

— Возьми себе ромовую бабу, если повезет – будет вкусная.

— Кого? – он совершенно не понял.

Я засмеялась, услышав, как это звучит:

— Просто скажи это продавщице, она поймет.

Минут через пять, пропустив впереди пару человек, он вернулся со стаканом какао и сочнем.

— Продавец сказала, что какао вкуснее, а эта булка самая свежая.

Я обернулась – женщина явно кокетничала с моим дядюшкой, и я почувствовала укол ревности – мне это не понравилось.

— Слушай, – я хотела вернуться к предыдущей теме, мне казалось, он что-то перепутал, – почему ты так уверен, что у тебя и твоего отца вторая положительная?

— Так это просто, – он с удовольствием пил какао, – когда мне стало пятнадцать, мне делал операцию – вот тут – он показал внизу живота справа.