Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
И Дениса, и Ксюшку, вопреки всем предписаниям, пустят к нему на пару минут, но первой зайду я. Реанимация – это совсем не то, что обычные палаты. Тут лежат все вперемешку – мужчины, женщины, кто-то в сознании, кто-то нет. Сюда привозят послеоперационных и просто тяжелых больных. Он такой же, как вчера, но мне стоит небольшого усилия, чтобы его узнать, – этот седой похудевший старик, с одутловатым лицом и синюшными губами, не может быть Васей. — Привет, – присаживаюсь на табуретку рядом с кроватью и стараюсь улыбаться. — Привет, – шепчет он, – Анечка моя… Аня… снова пришла. — Конечно! – щиплет в носу, но я говорю бодро. – Куда ж я денусь! «Не смей реветь! Слышишь, не смей!» Вася выпростал из-под простыни руку и тянет ко мне. Холодная. Я беру ее – суховатая, костлявая и… очень холодная. — Ты замерз? — Не знаю, – шевелит губами он. — С-сейчас, погоди. Вскакиваю, выбегаю в коридор и сразу в ординаторскую – там сидит и что-то размашисто пишет знакомый уже доктор. — Пожалуйста… ему холодно, могу я попросить у вас одеяло? — Что? – не понимает он. — Еще одно одеяло. Я могу из дома принести, если позволите… — Конечно, я распоряжусь, не волнуйтесь, Анна Федоровна, – доктор слегка покраснел, – сейчас скажу медсестре. Я возвращаюсь к Васе: — Сейчас принесут одеяло. — Ань… – видно, что слова даются ему с трудом, он от них устает, – там дома, в шкафу, в синем чемодане, деньги на всякий случай, ну, ты знаешь… — Слушай, перестань, – я поняла, о чем он. — Ань… — Вась! Мы замолкаем – к койке подошла молоденькая медсестричка, принесла два одеяла, извинилась, осторожно укутала больного. От этой нашей странной почти перебранки стало теплее и легче. Так мы не разговаривали очень давно, наверное, с тех пор, как разошлись. Я видела, как он усмехнулся краешком губ. «Будет жить! – мое сердце ликовало. – Он точно выживет и будет жить!» — В общем, я хотел сказать… – все-таки продолжил он, – а ты дослушай. «Как был упрямым, так и остался!» — Я знаю наизусть, что ты скажешь, – я уже не скрывала улыбки, – что деньги на твои похороны, поминки и памятник лежат во внутреннем кармане синего чемодана, который стоит… дай подумать, – я закусила губу в притворных раздумьях, – ну, конечно, не в спальне, – или у Дениса, а он и не подозревает, что в этом чемодане хранятся деньги, или… но скорее всего на балконе или на антресолях со всяким хламом. — Гм… ты меня все-таки хорошо знаешь, – его губы перестали быть такими совсем уж фиолетовыми, а щеки такими бледными. — Конечно, знаю, Вась, – я погладила его по щеке и положила руку на лоб, – ты не вздумай, слышишь?! НЕ вздумай! — Анют… Я сжала зубы. Сто лет он не называл меня так… Нет, не сто, а долгих семнадцать. — Чемодан лежит на антресолях, на самом верху. Если что… — То обязательно, – мне хотелось сменить тему, – и хватит уже, ты должен поправиться. Ксюша и Дениска тоже сегодня пришли, за дверью сидят. Хороший у тебя мальчишка получился. — Отличный! – Вася слегка растянул губы в улыбке, вспомнив о сыне. — Они дали телеграмму Олесе, в Воронеж, она тоже скоро должна приехать, – сказала я суховато. — Олесе… хм… — Что? – я не поняла его выражения лица. — Эх, Анюта… уходят от меня женщины… У-хо-дят. — Погоди… – я опешила, – что ты имеешь в виду? |