Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 106 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Новорожденная фейри сделала первый шаг – и там, где ее нога касалась пола, вырастал мох. Лес манил ее зеленым шепотом, и она поднялась в небо, летя на этот зов, оставляя за собой легкий след утренней росы.

Дом Томаса остался далеко внизу, на земле, в царстве людей. А Зачарованный Лес встретил ее, раскрыв объятия из ветвей. Деревья кланялись юной фейри, как верные подданные, пели птицы, а в воздухе кружились зеленые огоньки. И одна из них – прекрасная рыжеволосая женщина.

— Мама! – радостно воскликнула юная фейри.

— Ты должна была оставить ребенка людям, – укоризненно проговорил величественный мужчина с зелеными крыльями, сам господин Бельтейн.

— Доченька, – выдохнула рыжеволосая женщина.

— Мама, почему ты оставила меня там? На столько лет!

— Фейри не рождаются, как обычные люди, доченька, они выходят из деревьев и трав, из песен ручьев, но ты появилась на свет иначе… поэтому я думала, ты останешься среди людей, поэтому отдала отцу. Но теперь вижу: ты одна из нас! Бельтейн, ты ведь тоже видишь?

— Вижу, – сказал мужчина и приветливо кивнул юной фейри.

— Пойдем, – улыбнулась мать. – Я покажу тебе наше королевство. Твой новый дом.

А где-то далеко, в забытом доме, осталась пустая кожа, когда-то бывшая человеком. Томасу не хватило сил принять дар Зачарованного Леса, и он стал удобрением, пищей для превращения «гусеницы» в «бабочку». Его дочери.

— Я дома! – радостно воскликнула она, прижимаясь к матери.

* * *

Через десять лет на опушке Зачарованного Леса, среди первых весенних цветов, появился алый ядовитый гриб, который был замечен и сорван незадачливым парнишкой-дровосеком из деревни.

— Тьфу ты, несъедобный, – пробурчал он, выкидывая гриб.

А потом удивленно застыл, замечая в ветвях кружение фейри с зелеными крыльями. Парнишка задрожал в сладком томлении, улыбаясь юной фейри весны. Кажется, когда-то он уже видел ее, возможно, даже в деревне.

— Эйрин? – припомнил парнишка, понимая, что теперь не в силах забыть ослепительное создание.

— Ты примешь Лес всем сердцем? – спросила фейри, и околдованный парнишка покорно кивнул.

Весна начинала новый цикл. Зачарованный Лес заманивал нового гостя.

Она появилась при дворе в середине месяца цзинчжэ^[53], когда сад южной резиденции императора уже тонул в цветах и воздух был слаще меда от ароматов и звонче гуциня^[54] от пения птиц. Она распустилась ярким цветком на персиковой ветви, затмив красотой всех императорских наложниц, хоть и не была одной из них. Она пришла, как говорили, из далеких западных гор, где долгие годы посвятила искусству алхимии и совершенствованию дао.

Сплошь серебристые ханьфу ее были вышиты алым, точно ртуть сплелась с кровью и киноварью, на рукавах и подолах ее танцевали журавли и драконы, раскрывали бутоны лотосы. Черные глаза, подведенные алым, смотрели холодно, точно у хищного зверя. Даже шрам, начинавшийся на горле и скользивший под ворот ханьфу, ее не портил. И пока она очаровывала императора дурманом своих речей, Сун Яньлинь думала, что Бай Ху – лишь одно из пробудившихся в месяц цзинчжэ насекомых. Ядовитых и кровососущих.

— Мне кажется, между мной и принцессой Яньлинь возникло некоторое напряжение. – Бай Ху подняла на нее взгляд, сделав глоток чая.

Глаза ее, ярко подведенные алым, словно пронзили Яньлинь. Губы же, наоборот, точно специально выбеленные, не оставили на пиале следа, хотя Яньлинь все равно ожидала увидеть кровавый отпечаток.