Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 144 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Девушка вздрогнула. Уставилась на него широко распахнутыми глазами. Кажется, вся краска с ее бледного лица схлынула.

— Крепкий какой, – откашлявшись, сказал Невзор.

Он запрокинул голову и выпил еще. Мутный квас побежал по подбородку. А как отнял кувшин, из носа у парня тонкой струйкой вдруг вытекла кровь, густая и черная, как деготь. Невзор вытер ее рукой и хмыкнул.

— Видать, и правда на солнце сегодня перегрелся, – пробормотал он. – Как посевная началась, совсем из поля не вылезаю. Ты права, так и сгубить себя недолго.

Невзор усмехнулся и потянулся ко лбу, чтобы утереть выступившую вдруг испарину, которая показалась Малуше кровянисто-розовой.

— Пойду я, – пробормотала девушка. – А ты ступай отдыхать.

Она повернулась, чтоб уйти, но тут Невзор схватил ее за голое запястье свободной рукой. Его ладонь оказалась липкой и ледяной.

— Спасибо, Малуша. – Парень улыбнулся. – Ты прости меня, коли сможешь.

— И ты меня.

Девушка вырвалась и бросилась домой что было мочи. Она твердила себе: все как надо, все получилось, еще немного, и он будет только ее. Осталось дождаться, когда заговор сработает. Но сердце екало от недоброго предчувствия.

* * *

Братья ушли в ночь. Выпала их очередь сторожить стадо. Малуша накрепко заперлась на все засовы, прочла молитву и легла спать.

Сначала тихо было, будто и вправду не случилось ничего страшного. Но посреди ночи Малушу разбудил скрежет. Что-то зацарапало по ставням так настойчиво, что девушка подскочила на постели. Она обулась и несмело подошла ближе к окну. Осторожно выглянула в щелочку между закрытыми ставнями, но увидела лишь вязкую ночную синеву.

Царапнуло снова, яростнее и громче.

Девушка отпрянула в испуге. Она попыталась успокоить себя мыслями, что это какая-нибудь ночная птица.

— Малуша, – позвал ее снаружи рыхлый и скрипучий голос Невзора, такой неживой, что у девушки волосы зашевелились. – Малуша, открой, любимая. Ты моя. Моя.

Она попятилась, чтоб затаиться в избе и дождаться рассвета, когда возвратятся братья, но впотьмах задела прялку, и та с грохотом повалилась на пол.

Невзор снаружи снова заскреб ставни, еще громче и сильнее.

— Малуша! – взвыл он так, что наверняка все соседи услышали. – Ты моя!

Сердце забилось в груди, как рыба в верше, когда ставни заходили ходуном, готовые сорваться в любое мгновение.

Невзор выл, царапал дерево и надрывно звал ее по имени, но голос будто был не его.

— Вот оно, то, что останется, – прошептала сквозь слезы перепуганная Малуша. – Не любовь, а это… Не любовь… Смерть.

Ставни разлетелись в щепки, и тогда девушка увидела Невзора, приникшего к окну: с белыми, как у мертвеца, глазами, стертыми до крови пальцами и с черной слизью, что текла из его рта и капала на белую рубаху.

— Малуша! – Его невидящий взгляд остановился на ней, а губы растянулись в безумной улыбке, обнажая заляпанные чернотою зубы.

Девушка взвизгнула и рванула к двери, трясущимися руками принялась отворять заедающие засовы.

Стекло за ее спиной разбилось вдребезги.

— Ты моя!

Малуша вылетела на двор, как была, в одной рубахе, и помчалась по деревне. Думала, бежит к полю, чтобы искать спасения у братьев, но отчего-то оказалась на другой стороне Верхнего Луга. Перед ней мглистой стеной высился вековечный лес.

— Малуша!