Книга Вне конкурса, страница 64 – Софья Ларская

Дэн спал рядом. Дышал ровно. Не знал.

Я смотрела в потолок и чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Кто-то знает, где мы. В маленькой комнате, среди моих старых книг и детских фотографий, воздух стал тяжёлым.

Это был кто-то другой. Не тот, кто пугает словами. Тот, кто просто обозначает факт.

Мы под колпаком.

--

Утром я показала сообщение Дэну.

Он прочитал, побледнел. Молчал долго — так, что я слышала, как тикают часы на кухне.

— Бойцов считает, что это люди, которые работают с моим отцом, — сказал наконец. — Неважно кто. Важно, что нас нашли.

— Через телефон?

— Да. И теперь они знают адрес.

— И не лезут?

— Просто наблюдают.

Я сжала кулаки.

— Мы не можем просто сидеть.

— И не будем.

Он достал из рюкзака старый, потрёпанный блокнот. Разорвал обложку. Из-под картона выпала визитка.

Потёртая. С номером, написанным от руки.

— Моя мать, — сказал он.

— Ты говорил, она не выходила на связь.

— Не выходила. Но этот номер оставила. Сказала: «Если будет совсем невмоготу — звони».

— И ты не звонил?

— Гордость.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— А теперь?

Он поднял на меня глаза. Усталые. Решительные.

— Теперь ставки другие. Речь не о деньгах.

— О чём?

— О том, выживем ли мы.

--

Он набрал сообщение: «Мама, это Дэниел. Я в Твери. Россия. Нужна помощь. Не связано с отцом.». Отправил.

Мы ждали три часа.

Я сидела на кухне, смотрела в окно на серые пятиэтажки. Мама ушла на смену. Папа — на завод. В квартире было тихо — только часы тикали да холодильник гудел.

Я пила чай, который давно остыл. Дэн листал бумаги Бойцова, но я видела — он не читал.

Телефон завибрировал.

Оба вздрогнули.

Дэн взял, прочитал. Передал мне.

Сообщение было длинным. По-русски. Спокойно.

«Я ждала этого звонка все эти годы. Документы во Франции, в банке. Я их заберу, отсканирую и загружу в облако. Пришлю ссылку. Пароль скажу отдельно. И переведу тебе денег — не отказывайся. Изучайте материалы. Твой отец — часть системы, которая убивает людей. Если ты готов воевать — я с тобой. Если нет — не пиши больше».

Я перечитала дважды.

— Система, которая убивает, — сказала я. — Не просто бизнес.

— Я знал, что он не ангел. Но чтобы так…

— Теперь у нас есть шанс.

Дэн встал, подошёл к окну. Спина напряжена. Плечи сжаты.

— Документы придут через несколько дней.

— Значит, ждём.

Он обернулся. Усмехнулся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Он обнял меня, уткнулся носом в макушку.

Я чувствовала его тепло, слышала, как колотится сердце. И думала: теперь мы зависим от женщины, которая бросила его, чтобы выжить. Страшно. Но выбора нет.

--

Днём я вытащила его на улицу.

Хотела показать ему город. Не Тверь вообще — а свою Тверь.

Школу, где я училась. Сквер, где целовалась первый раз. Кинотеатр, куда мы ходили с девчонками.

Мы шли медленно. Он оглядывался по сторонам — не как турист, а как человек, который пытается запомнить.

Зашли во двор с качелями. Старыми, ржавыми. Доски скрипели.

— Здесь я разбила коленку, — показала на асфальт.

— Плакала?

— Нет. Мне наложили швы без наркоза. Мама сказала: «Терпи, ты девочка». С тех пор терплю.

Он усмехнулся. Взял меня за руку.

Ветер подул. Он поправил прядь у меня за ухом, задержал пальцы на щеке.

— Красивое место.

— Обычное.

— Нет. Ты здесь выросла. Поэтому оно красивое.