Книга Вне конкурса, страница 68 – Софья Ларская

--

Через час пришёл папа.

Уставший, в промасленной куртке. Долго мыл руки, потом сел в кресло напротив Дэна.

— Ну, студент, — начал он. — Рассказывай. Что ты тут с моей дочерью затеял?

Дэн выпрямился.

— Мы готовим заявление против моего отца. За мошенничество.

— Серьёзно? Против отца? И что, он реально воровал?

— Доказательства есть.

Папа пожевал губу.

— И надолго вы к нам?

— Пока не подготовим документы. Потом — в Москву.

— А с работой что?

— Пока ничего. Но я найду. Честное слово.

Папа помолчал.

— Дочь мою не обижай.

— Никогда.

— Если обидишь — найду и прибью.

— Понимаю.

Папа крякнул, встал.

— Хорошо. Я ужинать.

Я переглянулась с Дэном. Он был бледным, но улыбался.

— Пронесло, — прошептал он.

— Я же говорила.

--

Ночью, когда родители уснули, мы сидели на кухне. Я пила чай, он пересматривал документы.

— Дэн.

— Мм?

— Ты заметил, как отец на тебя смотрит?

— С подозрением.

— Нет. С надеждой.

Он поднял голову.

— Ты серьёзно?

— Он не говорит, но он видит, что ты пытаешься. Не сидишь сложа руки.

— Я обязан.

— Нет. Ты выбираешь.

Он положил руку на мою, сжал.

— Спасибо.

— За что?

— Что ты есть.

Я поцеловала его в щёку, встала.

— Давай спать. Завтра новый день.

— Завтра новое заявление.

— Одно и то же.

Он усмехнулся, погасил свет.

--

Утром, ещё до того как встали родители, я почувствовала, что он не спит. Лежал на спине, смотрел в потолок.

— Ты чего?

— Думаю.

— О чём?

— О том, как тебя не потерять.

Я повернулась к нему, провела рукой по груди.

— Не потеряешь.

Он притянул меня к себе, поцеловал. Медленно, с закрытыми глазами. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, ниже.

— Родители спят, — прошептала я.

— Знаю.

Он спустился под одеяло. Его губы нашли мой сосок. Я выгнулась, закусила губу.

— Тихо, — напомнил он.

— А ты не доводи до крика.

Он усмехнулся, опустился ниже. Поцеловал живот, пупок, край трусов. Стянул их.

Я чувствовала его дыхание на своём клиторе, ждала, замирая. Он коснулся языком — медленно, круговыми движениями. Я вцепилась в подушку, сдерживая стон.

— Дэн…

— Молчи.

Он ласкал, ускоряясь, нажимая, втягивая. Я чувствовала, как внутри закручивается тугая пружина. Кончила беззвучно, только мышцы пульсировали.

Он поднялся, поцеловал меня.

— Твоя очередь.

Я толкнула его на спину, взяла в рот его член — твёрдый, пульсирующий. Он застонал, запустил пальцы в мои волосы.

— Вася…

Я водила языком, брала глубоко, чувствуя, как он напряжён, как он сдерживается.

— Ещё…

Я ускорилась. Он кончил, сжав мои плечи, тяжело дыша.

— Теперь точно хватит.

— До вечера, — ответила я.

--

Днём мы поехали к Григорию Новикову. Дом оказался в деревне, за сорок километров от Твери. Деревянный, с резными наличниками, но запущенный — краска облупилась, крыша местами просела.

Нас встретил мужчина лет шестидесяти, с уставшими глазами, но живым, цепким взглядом.

— Дэниел? Я сразу понял, чей ты сын. Проходите.

Он провёл нас на кухню, поставил чай, достал старый кожаный портфель.

— Вот. Переписка с твоим отцом. Его подпись, печать. Там всё: как он выводил активы, как переписывал на подставные фирмы. Если понадоблюсь как свидетель — я готов.

— Почему вы соглашаетесь? — спросила я.

— Потому что он разрушил мою семью. Я потерял бизнес, жену, здоровье. У меня не было сил бороться тогда. А у вас — есть. Сделайте это за меня.