Книга Вне конкурса, страница 7 – Софья Ларская

— Я не делю мир на черное и белое, — резко ответила она, хотя почувствовала, что он задел живое. — Просто твои методы... этот кофе, эти десерты, твоя манера разговаривать с людьми так, словно они — часть интерьера... это мешает воспринимать тебя всерьез.

— А я и не прошу меня «воспринимать». Мне нужен результат.

В этот момент телефон Дениса, лежащий на полированном дереве, ожил. На экране высветилось короткое: «Отец». Лицо Дениса изменилось в долю секунды. С него слетела вся напускная ленивость, кожа на скулах натянулась, а пальцы, сжимавшие ручку, побелели. Он не взял трубку, просто молча смотрел, как аппарат вибрирует, пока тот не затих.

— Почему ты не отвечаешь? — тихо спросила Василиса, пораженная его внезапной переменой.

— Не твое дело, Лаврова, — отрезал он так грубо, что она невольно отшатнулась. — Давай к делу. Твоя часть по российскому законодательству. Надеюсь, там не только сухие выписки из кодекса, которые я и сам могу найти в поиске?

Они проработали два часа в тяжелом, давящем молчании. Денис был резок, придирался к каждой запятой, словно вымещая на тексте всё то раздражение, которое вызвал звонок. Василиса отвечала так же холодно. Вся та хрупкая нить понимания, что едва наметилась в прошлый раз, оборвалась.

Когда они уже заканчивали правки, в зал вошел Никита. Он выглядел как человек, который только что вернулся с шумной вечеринки, хотя был разгар рабочего дня.

— Дэн, бросай ты эту макулатуру! — громко прошептал Никита, по-хозяйски опираясь на их стол. — Там Кристина внизу на взводе, говорит, ты ее игноришь второй час. У нас забронирован стол в «Облаках», приехали девчонки из МГИМО, будет жарко. Погнали, хватит строить из себя серьезного юришку, всё равно отец всё порешает.

Никита мазнул пренебрежительным взглядом по Василисе, словно она была досадным пятном на столе. — О, я смотрю, ты всё еще возишься с этой... старостой? Дэн, я понимаю, у тебя «посттравматический синдром» после возвращения из цивилизации, но не до такой же степени. Пойдем, нормальные люди уже заждались.

Василиса почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она замерла, ожидая, что Денис скажет хоть слово. Что он пресечет этот тон, защитит их совместную работу, в которую он сам вложил столько сил. Но Денис просто медленно закрыл ноутбук. В его светло-карих глазах с болотным отливом снова воцарилась привычная, пустая скука.

— Иди, Никит. Я сейчас спущусь, — негромко произнес он.

Никита понимающе ухмыльнулся, подмигнул другу и вышел из зала, насвистывая под нос. Василиса начала методично собирать свои вещи в рюкзак. Руки слегка дрожали, но она старалась этого не показывать.

— Значит, «не до такой степени»? — её голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Знаешь, Корсаков, я на секунду почти поверила, что в тебе есть что-то... настоящее. Но ты просто трус. Тебе проще позволять своим друзьям поливать людей грязью, чем рискнуть своим статусом в их сомнительной тусовке.

— Лаврова, не начинай морализаторство, — Денис не смотрел на нее, он методично упаковывал зарядное устройство. — Никита просто идиот, он говорит не думая. Это ничего не значит.

— Это значит всё. Это значит, что ты сидишь здесь со мной только потому, что тебе приставили нож к горлу в виде угрозы ссылки в Норильск. А через десять минут ты будешь сидеть в дорогом ресторане и смеяться над тем, как проводил время с «библиотечной молью». И знаешь что? Ты этого достоин. Ты достоин этой пустой, золоченой клетки.