Книга Вне конкурса, страница 9 – Софья Ларская

Василиса медленно повернулась. Её серые глаза потемнели до грозового оттенка. Она посмотрела сначала на Никиту, потом на Дениса. Тот встретился с ней взглядом всего на секунду и тут же отвернулся.

— Никита, — голос Василисы был тихим, но его услышали первые три ряда. — Ты можешь нюхать, пить и спать с кем угодно, это твоё законное право деградировать. Но если ты еще раз коснешься моего стула или откроешь рот в мою сторону, я оформлю на тебя докладную в деканат за употребление наркотиков на территории МГУ. У меня есть запись твоего «увлекательного» рассказа про вчерашний вечер. Поверь, твоему отцу будет очень интересно узнать, на что уходят его деньги.

— Ты что, страх потеряла? — Никита дернулся вперед, его лицо покраснело от ярости. — Ты хоть знаешь, кто мой отец?

— Мне плевать, кто твой отец, — отрезала она. — Здесь — территория закона. И здесь ты — обычный торчок, который мешает мне учиться. Пошел ты, Никита.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Резкий отпор из уст отличницы Лавровой прозвучал как выстрел. Денис наконец посмотрел на неё — в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то среднее между ужасом и искрой уважения.

— Лаврова, остынь, — процедил Денис, подаваясь вперед. — Он просто придурок.

— А ты? — она перевела взгляд на него. — Ты тоже «просто придурок»? Или ты соучастник? Знаешь, Денис, я думала, что Норильск для тебя — это наказание. Но теперь я вижу, что это — единственный шанс для тебя остаться человеком. Потому что в этой тусовке ты гниешь заживо.

В этот момент в аудиторию вошел профессор Громов. Он окинул присутствующих проницательным взглядом, задержавшись на раскрасневшемся Никите и бледном Денисе.

— Присаживайтесь, господа, — сухо сказал Громов. — Сегодня у нас сложная тема. Но, судя по вашим лицам, некоторые из вас уже познали «право силы» на практике. Корсаков, Лаврова, останьтесь после лекции. Мне нужно взглянуть на черновики вашего проекта.

Весь час лекции Василиса чувствовала, как Денис буквально прожигает ей затылок взглядом. Она не обернулась ни разу. Когда аудитория опустела, они подошли к столу профессора. Громов долго листал их распечатки, поправляя очки.

— Работа сильная, — наконец произнес он. — Глубокая аналитика западных кейсов, Корсаков. Я удивлен. И прекрасная логика российской базы, Лаврова. Но... я не вижу в этом тексте диалога. Вы написали два разных диплома и сшили их нитками. Если к понедельнику вы не представите мне единый, цельный текст, где ваши позиции будут согласованы, я аннулирую задание. Идите. И постарайтесь не убить друг друга по дороге.

Они вышли в пустой коридор. Денис тут же прижал её к стене, преградив путь рукой. От него пахло дорогим табаком и какой-то горькой химией.

— Какого черта это было в аудитории? — прошипел он, склоняясь к её лицу. — Ты понимаешь, что Никита теперь не успокоится? Он реально отбитый, Василиса. Если он решит тебе отомстить, я не смогу его остановить.

— А ты и не пытайся, — она попыталась оттолкнуть его, но он был как каменная стена. — Мне не нужны защитники-наркоманы. Ты вчера выбрал свою сторону. Иди к Кристине, нюхай с ней её «дорожки» и забудь, что я существую.

— Да не нюхаю я эту дрянь! — сорвался он на крик, и эхо разлетелось по коридору. — Я просто был там, потому что у меня нет выбора. Ты ни черта не понимаешь в моей жизни. Для тебя всё просто — учебники и принципы. А я каждый день как на минном поле. Отец ждет повода, чтобы меня стереть, Кристина ждет повода, чтобы меня захомутать, а мои друзья... они просто ждут, когда я упаду.