Книга С видом на Нескучный, страница 63 – Мария Метлицкая

— Чаю дадите? Запыхалась, пить хочется.

Валентина небрежно кивнула.

— Чаю не жалко. Проходи. Где кухня, чай, не забыла?

Вера села на кухонный табурет. Остатки давнишнего ремонта, стены, когда-то покрашенные голубой масляной краской, теперь были оклеены моющимися уже выцветшими обоями. Круглый стол под пестрой и тоже блеклой клеенкой, электрический чайник старой модели, кастрюля на плите, сковородка с остатками разогретой картошки, в трехлитровой банке раритет – чайный гриб под коричневой марлей. Ого, сто лет Вера такого не видела! Вспомнила, как в детстве его боялась и ни за что не пила: фу, противный, склизкий, как жаба! Мама говорила, что гриб полезный, но Веру было не убедить. Лучше молоко с пенками, чем это чудовище! Тогда в каждом доме стояла банка с чайным грибом.

Кустик алоэ на подоконнике. И у них тоже было алоэ – Вера вспомнила, как мама прикладывала кусочек упругого и колючего листка к порезам и ранам.

Чайник закипел, и Валентина налила кипяток в заварной. Кивнула на пакеты:

— Зачем это? Хорошей хочешь казаться? Богатая, щедрая, нате вам, нищета!

— Нет, теть Валь! Все не так. Не щедрая и не богатая. Так, обеспеченная. Просто, – она запнулась, – захотелось, и все. Вы же мне не чужая.

— А какая? – вскинулась Валентина. – Родная? Брось, Вера. Какая я тебе не чужая? Ты всегда меня сторонилась. И ты, и Герка, когда был с тобой. И выпивает тетя Валя, и не хозяйничает. И на огород не бегает, и полы не метет. Так было, Вер? Герка все меня с твоей матерью сравнивал: «Вот тетя Галя! И в доме чистота, и пирогов напекла, и окна помыла. И на огород успевает, и кур держит, а ты, мам…» – Валентина всхлипнула. – С твоих слов, Вер! Я что, не понимала?

Вера растерялась:

— Да я не помню. Ей-богу, не помню! Если с моих – извините! Но я правда не помню!

— Ну и бог с тобой, – успокоилась Валентина. – Теперь-то какая разница? Ладно, что уж там. Было и было. И все-таки не нужно было, Вер. Не голодаем мы, суп, картошка, макароны. Мясо когда-никогда. И конфеты с пенсии, и мороженое. Да и кто ты нам, чтобы… – И Валентина вздохнула.

— Теть Валя, – бодрым голосом сказала Вера, – ну что вы считаете? Родня, не родня – какая разница? Знакомы же, верно? А то, что было, давно прошло. Все прошло, тетя Валя. И обиды в том числе. Чай-то будет? – улыбнулась Вера. – От вас не дождешься!

Валентина налила чай и поставила чашку перед Верой.

— Есть хочешь? Щи вон остались. Картошка.

— Нет, спасибо. А пирожные и конфеты сейчас достанем!

Вера вытащила из пакета конфеты, печенье и коробку с пирожными. Валентина молча следила за ее движениями.

— Разогналась, богачка, – неодобрительно проговорила она. – Ишь, разгулялась! Как была просерой, так и осталась. И с Геркой все просирали, ничего не скопили.

— А где ваша внучка? – спросила Вера.

— У себя. Мультики смотрит. А чего? Посмотреть охота? Посмотреть, что там у Герки выродилось?

Вера смущенно пожала плечами. Говорить было не о чем.

Молчать было мучительно. «Дура, дура, – твердила она про себя, – что, сделала доброе дело? Полегчало? Выходит, чувствуешь свою вину, выходит, не отпустило?»

В эту минуту Вера услышала шаги. На пороге показалась белокурая тоненькая смущенная девочка. Серые распахнутые глаза, прямой тонкий нос, растрепанные вьющиеся волосы. Прислонившись к дверному косяку, девочка испуганно смотрела на бабушку.