Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
И дочка была – не дочкой. Вернее, не совсем дочкой. Не ее она была, не Лизина. Нет, ее, конечно, но… О господи! Как это все было сложно! Ее – и точка. Дочка была точно ее. * * * Ехали нагруженные: вещей набралось много. На жару, на холод, на дожди, на купание… Резиновые сапоги, босоножки, шлепанцы. Полотенца, халаты, белье. Бигуди – держать новую прическу Марии. Косметика – так, на всякий случай: ни Лиза, ни Мария ею почти не пользовались. Книжки, свежие журналы. Нитки и спицы – Мария собралась научиться у подруги вязанию. Та была мастерицей. Ну и, конечно, подарки – московские конфеты, кофе, шпроты, колбаса. Польские духи, ленинградская тушь, кожаные перчатки. — Люсинда модница, – повторяла Мария. – Точно обрадуется. — Ба! – тут же встревала Анюта. – Ты теперь тоже модница! Мария махнула рукой: — Была когда-то. В другой, Аня, жизни… Лиза смотрела в окно и думала: что их ждет в этом неизвестном волжском городке? Повезет ли с погодой? Удастся ли отпуск? Правильное ли она приняла решение, согласившись на неведомый Плес? Надо надеяться на лучшее… Но почему-то было тревожно. 9 Люсинда оказалась молодящейся дамой с высоким рыжим начесом, перехваченным мятой ядовито-зеленой лентой. Глаза, удлиненные кривоватыми жирными стрелками, были живыми и яркими. Красиво очерченный рот накрашен алой помадой. «Смелая женщина, – подумала Лиза. – А ведь ей хорошо за шестьдесят». Высокая и худая, Люсинда была одета в пестрый сарафан на тонких бретельках, сползавших с острых загорелых плеч. В ушах колыхались длинные пластмассовые, купленные в табачном ларьке артельные клипсы. На жилистой шее – такие же бусы, на узком запястье – браслет. А на пальцах, вперемежку с копеечными пластиковыми безделушками, сияло кольцо. Кольцо было явно старинным. Корону многочисленных мелких камешков венчал крупный – даже огромный – царь-камень, который опалял и бил в глаза нестерпимо яркими слепящими брызгами. Ногти у Люсинды были длинными, острыми, накрашенными местами стертым, но – оранжевым лаком. Руки, как и бывает, выдавали в ней женщину деревенскую: сад-огород, прополка-поливка, лопата да грабли… Земля, словом. Яркая, словом, бабушка. Не бабка – огонь! Обнявшись, Люсинда и Мария всплакнули – и принялись внимательно рассматривать друг друга. — А ты хорошо выглядишь, Маша! – придирчиво оглядев подругу, сказала Люсинда. – И прическа, и все остальное… Прямо стала настоящей столичной дамочкой. И с плохо скрываемым осуждением добавила: — А говорила: «В Москву ни за что!» — Мало ли что я говорила, – пожала Мария плечами. – А внучка и дочка – каковы? Кстати, это они меня нарядили! – похвасталась она. – Я-то сама давно на себя наплевала… — Счастливая! – хлюпнула носом Люсинда. – У тебя девочки! Это я одна, как… Не подобрав приличного эпитета, Люсинда всхлипнула и махнула рукой. — Ну, уж как есть. Кому какая судьба… Зато я свободная, как Куба! – Она засмеялась, обнажив два металлических зуба. – И нет надо мной начальников! Подхватив сумки и чемодан, Мария поторопила подругу: — Ну все, Люська, хватит болтать! Веди в дом, хвались! Дорога была долгая, внучка устала. Да и чаю хочется – ох как хочется чаю! Успеем наговориться, столько времени впереди! А здорово я придумала с этим приездом, а? Небольшой, в три окна, припавший на левый бок Люсиндин домик был недавно покрашен и выглядел подновленным, даже свежим. |