Книга Болевой порог, страница 134 – Ольга Вечная

На самом деле, если ему когда-то захочется выговориться, рассказать про свой путь, я бы послушала. Сделала бы это без усилий над собой, потому что он как будто не чужой мне больше. И ещё потому, что ребёнком он был просто ужасным. Что должно происходить с ребёнком, чтобы он стал ужасным? Я никогда раньше об этом не задумывалась.

Не могу долго смотреть на его профиль, потому что Захар это замечает и начинает спрашивать.

Но мне нравится смотреть на его профиль, и вообще на него самого. Я хочу постоянно это делать. Я никогда прежде не испытывала к мужчине таких сильных эмоций.

Боюсь их. И одновременно наслаждаюсь каждым мгновением.

— Я раньше копила на компьютер, но вообще…. - Лиза снова заговорщически понижает голос, и Захар, который выходит из магазина с двумя пакетами еды, чуть наклоняется, чтобы расслышать: - мама мне и так купит компьютер, когда он мне понадобится по учебе. Это же мама. Она готова на все ради образования.

— Не сомневаюсь.

— Поэтому я коплю на кота.

— Да ладно?

— Мама и папа не купят мне кота, они только обещают, а годы идут.

Захар стреляет в меня глазами, и я качаю головой, мол, кота мне только и не хватало.

— Кота можно взять бесплатно или ты хочешь именно породистого? - отвешивает щедрый совет, игнорируя мои злобно-демонстративные покашливания.

— Да не-е-ет! Захар, коту нужно поставить прививки, купить мисочку и лежак, - поясняет Лиза, словно отсталому. - Кот - это ответственность.

— То есть ты копишь на прививки коту?

— Да. Мне все равно, какой он будет породы. Лишь бы толстый. Толстые коты - самые добрые! Я буду с ним в обнимку смотреть мультики…

Разговорам нет конца ни в магазине игрушек, ни в продуктовом, ни потом, в квартире, когда я готовлю легкий ужин по вкусу дочки. Рот у Лизы все это время не закрывается ни на минуту. Они с Захаром спорят, соглашаются, задают бесконечное количество вопросов. И он, кажется, больше.

Незнакомое место, неожиданные обстоятельства, присутствие Захара - все вместе, конечно, будоражит ребёнка, и уложить ее получается на час позднее обычного, аж в десять. Полежав немного рядом и поцеловав ее в лобик (хорошо, семь раз подряд поцеловав, это ведь мой самый любимый лоб на свете), я на цыпочках выхожу из спальни и прикрываю дверь.

— Слушай, извини, - начинаю, заходя на балкон, где Морев утопает в вишневом дыме. При Лизе он, к слову, ни разу не курил. - Я знаю, что она активная, а ты ей ещё и нравишься.

— Все нормально. - Он делает ленивый жест рукой, приглашая присесть. - Спит?

— Да, вроде бы. Спасибо, что уступил нам кровать и всю комнату.

— Хватит уже извиняться и благодарить, надоело слушать.

— Как скажешь. Ты не похож на человека, который любит детей, поэтому мне хочется оправдаться.

— Любить чужих детей, да и чужих людей, в принципе странно. Как можно любить кого-то, кого ты не знаешь.

— Неправильно выразилась. Не любить, а терпеть.

— Мой лучший друг стал отцом в двадцать лет, и мне тогда пришлось осознать, что привыкнуть к ребёнку проще, чем найти новую компанию. Дети - неотъемлемая часть общества, не признавать их существование странно. Лиза у тебя прикольная, с ней легко общаться.

— Когда как. Не всегда легко.

— Я же за нее не отвечаю, поэтому мне - да.

Я смотрю с балкона на далекий двор. Странно осознавать себя здесь, но при этом мне спокойно.