Книга Болевой порог, страница 30 – Ольга Вечная

Морев говорит:

— Значит, это не первая такая авария?

Пара мгновений промедления, и я качаю головой, пожимаю плечами, дескать, со мной вы не советовались, когда покупали клинику. И зря.

— Кого обычно в таких случаях вызывали? Кроме сантехника.

Мешкаю.

— Никого.

— Подождите. То есть вы раньше приезжали сюда одна? Сколько раз?

— Три. Ну, может быть, четыре.

Его глаза разноцветные, как раньше. Значит, линзы носит, шифруется. Артем пялится на него с явным непониманием - так бывает, когда в человеке что-то изменилось, но сходу не соображаешь, что именно. Прическу сменил? Ухо проколол?

Глаза у него странные, хочется подсказать.

— Обычно аварии случались днем, мы успевали быстро ликвидировать. Что вы смотрите? А кого я вызову? Врачей? Сестер? Семенов приезжал ближе к утру. Ольга Андреевна в курсе, но пока не отвечает. Ей нужна минутка поплакать. Шучу.

Вообще-то нет.

Морев моргает, потом кивает и приглашает Логинова пройтись. Тот оборачивается ко мне напоследок, и я тычу пальцем на глаза. Не поймет - пусть сам догадывается.

Но вообще - с какой стати он приперся? Артем сказал, что написал боссу, дескать, все под контролем. Семенов всегда говорил, что нет такого дела, какое бы нельзя было оставить до утра. Обычно к утру и правда мы все решали.

А этот носится, тоже что-то делает. В какой-то момент я замечаю Морева с кувалдой в руках и замираю.

Честно говоря, это последнее, что я ожидала увидеть сегодня ночью.

Он что-то говорит рабочему, поднимает инструмент и с одного удара пробивает гипсокартон.

Даже мои кошмары были как-то попроще. Он очень, очень странный невролог. Быстро отворачиваюсь и возвращаюсь к работе.

Когда мы вновь встречаемся с Моревым, рабочие уже перестают громить гипсокартон и теперь убирают мусор, врубив строительные пылесосы. Я заканчиваю паковать вещи по коробкам и искренне надеюсь, что вот-вот отправлюсь домой.

Его черные джинсы слегка запылились, белая рубашка закатана до локтей. Волосы слегка растрепались, и я быстро поправляю свои, не чтобы ему нравиться. Все, что плохо, будет отмечено.

— Вы ещё здесь? - бросает он не вопрос, а претензию.

— Заканчиваю. Надо только спустить все это.

— Сейчас решим. Вы за рулем?

— Нет, пешком, но помните, что я живу недалеко?

— Тогда подождите в ординаторской, я вас докину.

— Необязательно.

Он смотрит мне в глаза предостерегающе, напоминает:

— Три часа ночи, Софи.

— И вы не обязаны в три часа ночи таскать коробки, вы руководитель.

— Так-то вы тоже не на должности грузчика здесь. Что поделаешь, ЧП.

— Коробки не тяжелые, я бы справилась.

— Не сомневаюсь. Справьтесь, пожалуйста, с чайником. Нам всем не помешает передышка.

Морев напрягает ещё одного парня, и они быстро спускают подписанные мною коробки в ординаторскую, складируют в углу.

Я же завариваю чай и думаю о том, что клиника - как живой организм, полный таких сложных процессов, что диву даешься: как он вообще функционирует? Чудо какое-то. Управлять им, латать его, заботиться, да хотя бы просто поддерживать на плаву - ежедневная невыносимая нервотрепка. До того момента, пока не начинаешь относиться к ней, как к дому. Не знаю, как ещё объяснять, зачем я все это делаю, но когда в доме случается ЧП, действуешь. Здесь логика та же.

Артем появляется в тот момент, когда я, закончив с приготовлениями, плюхаюсь в кресло и набираю сообщения.