Книга Развод по правилам и без, страница 8 – Лана Ривера

Телефон замолкает.

За окном всё ещё идёт дождь.

Восемь утра — это через восемь часов. И когда он нажмёт на звонок, я ещё не знаю, открою ли я эту дверь.

Я не сплю в 7:42.

Не потому что проснулась — просто в какой-то момент ночь кончилась, а я всё ещё сижу на кухне. Чашка чая, которую я налила часа в три, давно остыла — стоит передо мной, нетронутая. За окном мокрая улица. Серость, которая пока не понимает, утро это или ещё нет. Я смотрю на часы в телефоне, и следующая мысль приходит сама, чёткая и холодная, как вода из-под крана: через восемнадцать минут он нажмёт на звонок.

Цепочка всё ещё накинута.

Я встаю. Тело затёкло — правое плечо ноет, шея не поворачивается нормально, — и пока я иду к раковине налить воды, блузка снова неприятно тянет через спину. Та самая. Я не переодевалась. Просто сидела всю ночь в том, в чём была в ресторане, как будто если переодеться — значит признать, что вечер закончился и начался следующий день. Следующий день, в котором нужно что-то делать.

Пью воду. Смотрю в окно.

Осколки из раковины я убрала около четырёх — молча, совком и щёткой, по кусочку. Это заняло минут пять. Я думала, что буду плакать, но не плакала. Просто убирала фарфор, складывала в пакет, завязывала. Вынести в мусор не пошла — пакет стоит у двери, и я каждый раз на него смотрю, когда прохожу мимо.

В 7:58 — звонок.

Не телефон. Домофон. Я стою в прихожей и смотрю на трубку, которая пищит, и не двигаюсь. Один раз. Пауза. Второй. Пауза. Третий.

Я снимаю трубку.

— Открой, — говорит он.

Не «это я». Не «доброе утро». Просто — открой.

Я нажимаю кнопку.

Потом снимаю цепочку.

Стою у двери и слушаю, как лифт едет вверх — медленно, гудя, как всегда. Щелчок. Шаги по коридору. Я знаю эти шаги наизусть. Твёрдые, размашистые, без паузы у двери — он никогда не останавливался перед тем, как войти. Это ведь его дом. Был.

Ключ в замке. Первый щелчок. Второй.

Дверь открывается.

Николай входит и сразу видит меня — я стою прямо перед ним, в двух шагах, и, судя по тому, как коротко меняется его лицо, он не ожидал застать меня здесь вот так, без предупреждения. Секунду изучает меня взглядом: блузка со вчера, тени под глазами, волосы не расчёсаны. Его лицо ничего не выражает. Или выражает — но что-то, для чего у меня больше нет словаря.

— Кофе есть? — спрашивает он.

Первое, что он говорит. Кофе.

Я разворачиваюсь и иду на кухню — и только у плиты понимаю, что уже тянусь за чайником. Семнадцать лет. Рука помнит раньше, чем голова успевает что-то решить. Ставлю чайник. Не потому что хочу. Просто не знаю, куда деть руки.

Он садится на своё место — то, где всегда сидел, у окна, — снимает куртку, вешает на спинку стула. Привычный жест, миллион раз виденный. Я стою у плиты и жду, пока закипит вода, и смотрю на его отражение в тёмном стекле чайника. Он смотрит в телефон.

— Ты не спала, — говорит он, не поднимая взгляда.

— Нет.

— Зря.

Я не отвечаю. Ставлю перед ним кружку. Сажусь напротив — не на своё место, а на то, где обычно сидит Алина. Не знаю почему. Просто не хочу сидеть там, где всегда.

Николай берёт кружку. Отпивает. Смотрит на меня наконец — долгим, оценивающим взглядом, каким смотрят на чужую собственность, которую предстоит описать.

— Я подал заявление на развод, — говорит он. — Сегодня утром. Онлайн.