Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 65 – Елена Левашова

Утюжком выглаживаю волосы до блеска, делаю макияж, надеваю элегантный темно-синий брючный костюм и даже, превозмогая тошноту и слабость, брызгаю на шею духи. Отчего-то мне хочется произвести на Савелия Долецкого впечатление уверенной в себе деловой женщины, и ни в коем случае не попрошайки, жаждущей получить гонорар за ложные сведения.

О появлении Долецкого в холле банка мне сообщает охранник. Савелий Артемович возникает на пороге моего кабинета точно в назначенное время. И да – адвокат именно такой, каким я его вообразила себе, услышав голос в динамике телефона.

Клетчатый шерстяной пиджак идеально подчеркивает его широкие плечи, а белоснежная рубашка с черным галстуком оттеняет загар, наверняка приобретенный на одном из океанских курортов. Изящным жестом Долецкий закрывает дверь кабинета и, поскрипывая подошвами дорогущих туфель, подходит к моему рабочему столу.

— Добрый день, Савелий Артемович. Присаживайтесь, – взмахом ладони указываю на плюшевое кресло.

— Неплохо устроились, Любовь Петровна, – окинув придирчивым взглядом кабинет, протягивает он. – Очень неплохо…

Неприятная дрожь прокатывается по телу и сосредотачивается в руках: пальцы начинают предательски дрожать. Боюсь я его, что ли? Или мне есть чего стыдиться? Прячу руки под столом и выпрямляюсь.

— Спасибо, Савелий Артемович. Я много учусь, чтобы соответствовать должности и… этому кабинету, – одариваю Долецкого глуповатой улыбкой.

— Вы очень красивая женщина, Люба. И чего вам не хватает в таком случае? – прищуривается адвокат, поправив уложенную гелем длинную челку. От его прямого, слишком мужского взгляда щеки опаляет жаром.

— Простите?

— Спрошу прямо: какие отношения связывают вас с Боголюбовым?

— Мы встречались какое-то время, – выдавливаю хрипло, теребя в руках карандаш. – Но у нас слишком разное представление об отношениях, увы… Незадолго до преступления мы расстались.

— Смею предположить, что ваши показания чистой воды месть.

Долецкий забрасывает ногу на ногу и лениво откидывается на спинку кресла, демонстрируя скуку. А я зависаю на несколько секунд, ошарашенная его словами.

— Это Мирослав так считает?

— И он тоже.

— Боголюбов видел меня, а я его. Или ваш клиент и это отрицает? – не скрываю возмущения.

— Без показаний свидетеля обвинение развалится.

— Но свидетель есть. Или вы предлагаете мне изменить показания? Послушайте, Савелий Артемович, я не утверждаю, что Боголюбов убивал. Я сказала следователю, говорю и вам: я лишь видела Мира, выходящим из ординаторской.

— А нужно сделать так, чтобы не видели, – рявкнул Долецкий, пробудив в моем теле новый приступ липкой дрожи.

— Я не буду отказываться от показаний. Если Боголюбов не виноват, следствие докажет его непричастность. Просто не смогу дальше спокойно жить, если солгу.

Голос звучит неуверенно, и я ненавижу себя за расползающуюся внутри слабость.

Долецкий достает из кармана пиджака вышитый белый платок и вымученно утирает пот со лба. Затем шарит глазами по столу в поисках ручки и бумаги. Угадав его желание, протягиваю письменные принадлежности.

— Откажитесь от показаний, Любовь Петровна, отдохните где-нибудь на курорте, купите хорошую квартиру… – бубнит Долецкий, рисуя на клочке бумаги сумму с шестью нулями.

Меня тошнит. Молю бога, чтобы продажный пижон поскорее убрался. Глотнув из бутылки воды, отвечаю: