Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 68 – Елена Левашова

— Вам не могут дозвониться, товарищ капитан, – зычно протягивает тот, распахнув дверь. В кабинет сразу же врывается облако знакомых «ароматов» из коридора.

— Я отключал телефон во время допроса. Что случилось?

— Это касается подозреваемого, – кивает конвоир в мою сторону.

Господи, неужели что-то нашли? Винник хмурится, завидев в моих глазах отблески надежды. Да она прет из меня, как энергия из маленького ребенка! Вот-вот пущусь в пляс от радости!

Остаюсь под присмотром конвоира. Нетерпеливо барабаню пальцами по столу, отсчитывая медленно тянущиеся секунды.

Винник возвращается быстро. Небрежно бросает папку на стол и опускается на стул с тяжелым вздохом. Его слова убивают теплящуюся во мне веру, как тяжелый ботинок букашку.

— В Следственный комитет пришла анонимка. Напрямую она к делу не относится, но я обязан проверить…

— Не понимаю.

— Аноним утверждает, что вы проводили женщинам в отделении подпольные аборты на любом сроке беременности.

Я пытаюсь вернуть упавший подбородок на место, не в силах выдавить ни слова…

— Бред, – произношу небрежно. – Эту писульку подбросил далекий от медицины человек.

— Почему? Мне кажется, доля истины в ней есть, – парирует Винник.

— Мы живем не в Средневековье, капитан. Аборт можно сделать легально.

— И на большом сроке тоже? – заискивающе звучит его голос.

— На большом сроке прерывание беременности возможно по медицинским показаниям.

— То есть одного желания беременной недостаточно?

— Именно так, – киваю в ответ. – Не спорю, ко мне обращаются женщины с такими просьбами. Но делать операцию нелегально… Это же самоубийство! Кстати, я всеми силами стараюсь убедить женщину сохранить беременность.

— Удивлен, – криво улыбается Винник.

— Отчего же? Я произвожу впечатление чудовища?

— Мне показалось, что вы из этих… как их – чайлдфри, – умничает Винник.

— Я хороший врач, товарищ капитан. К тому же гинеколог-репродуктолог. Как думаете, может ли в одном человеке умещаться стремление помочь женщине забеременеть и освободиться от бремени?

— Не знал, что вы…

— Вы и не пытались меня узнать, – почувствовав беспомощность Винника, вхожу в кураж. – Все, что вам нужно, – поскорее закрыть дело.

— Ну… знаете ли! – капитан демонстративно захлопывает папку. – Водить дружбу с подозреваемым не входит в мои обязанности.

Не думал, что когда-то скажу это – я хочу вернуться в «хату». Винника сегодня слишком много. Сухо попрощавшись, капитан поднимается с места и зовет конвоира.

Гремя ключами, тот вырастает в дверном проеме через секунду.

— Мы проведем проверку и установим личность анонима, – неожиданно произносит Сергей Владимирович. Мои руки заведены за спину и скованы наручниками. Я слегка оборачиваюсь и киваю на прощание.

В «хате» меня ожидает посылка от папы. Сигареты, чай, нижнее белье, шоколад, печенье… Очевидно, модный адвокат проинструктировал «родственника» о перечне необходимых заключенному вещей и продуктов.

Сокамерники успели прошманать тяжелую сумку в поисках сладостей или сигарет. Когда конвоир снимает наручники, я, облегченно встряхнув затекшими руками, раздаю мужикам сигареты и угощаю конфетами и печеньем. Открываю банку сгущенки и залпом пью. Черт, меня затапливает чувство собственной никчемности. Я нелюдь. Скот, питающийся перловкой и селедкой, от которых мутит. Голодный, заросший и похудевший подозреваемый. Вот кем я стал. Ворошу клетчатую сумку, с радостью обнаруживая на дне книги и журналы, тетради и письменные принадлежности. Надо же, папе удалось вспомнить, какие литературные жанры я предпочитаю. А вот и письмо – тетрадный листок, исписанный быстрым почерком.