Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 69 – Елена Левашова

«Сынок, слушай во всем Долецкого. Какие бы нестандартные методы он тебе ни предложил, соглашайся. Перед ним стоит задача – вытащить тебя любой ценой. За это ему платят. Я сделаю для тебя все».

Черт, звучит пафосно. Отчего-то после прочтения послания внутренности обжигает неприятным холодом. Какие такие нестандартные методы? Делаю глоток сгущенки, вздрагивая от звука открывающейся двери.

— Боголюбов, на выход.

— Мир-р-ра, ты сегодня популярный! – хрипло каркает сокамерник Юрченко, выпуская мне в лицо облако сигаретного дыма. – Пупкари зачастили ходить.

— На допрос? – уточняю я, заводя руки за спину.

— К вам приехал адвокат.

Интерьер тюремной допросной совсем не вяжется с образом Долецкого: напомаженный, благоухающий дорогим парфюмом, одетый с иголочки, Савелий Артемович больше походит на кинозвезду или мужскую модель, чем на адвоката.

Завидев меня, он улыбается, как закадычному другу. Все правильно, Савелий Артемович, вам за это платят, повторяю заезженную фразу.

— Мир Михалыч, скорее садитесь! – нетерпеливо произносит он, косо поглядывая на конвоира.

— Неужели есть новости, Савелий Артемович? Не томите. Нашелся свидетель?

— Не совсем, – пряча взгляд, мнется он. – Мы попробуем дисквалифицировать свидетеля обвинения. Без показаний дело развалится, как песочный замок.

— Постойте. Как это дисквалифицировать? – в память врезается испуганный образ Любы. Насколько мне известно, других свидетелей обвинения нет. – Что вы хотите сделать?

— Это моя забота, – деловито отвечает он. – А ваше дело – беспрекословно меня слушаться. Винник готовится передать бумаги в прокуратуру. Знаете, кто будет выступать в суде? Советник юстиции Федор Линчук.

— Никогда не слышал эту фамилию.

— Фамилия как нельзя кстати соответствует методам работы опытного прокурора. Он линчует обвиняемых в суде. Он… он профессионал, каких поискать, – восхищенно протягивает Долецкий, изящно взмахивая руками.

— Так я должен радоваться?

— К сожалению, нет. Я пригласил в суд профессора Марьева и ваших коллег, но их показания косвенные. Попробуем слепить из вас добропорядочного гражданина, – хмурится Долецкий, снисходительно смотря на меня. – Диана сыграет роль вашей невесты.

— Что?! – Я чуть ли не вскакиваю с места, но молниеносная реакция конвоира, стоящего поодаль, умеряет пыл.

— Вы хотите выйти отсюда? Или тюремная преисподняя вам милее чистых больничных коридоров? – шипит Долецкий. – Делайте, что вам говорят. Диана Шестак – ваша горячо любимая невеста, и точка! Надо же вас как-то обелить, черт возьми! Или мне вызвать в суд всех ваших шлюх?

— Тише, – шепчу я хрипло. – Я не убивал. Почему-то мне кажется, что и вы мне не верите…

— Улики против вас, поймите же, наконец.

— Пообещайте, что Люба не пострадает, – прожигая взглядом Долецкого, прошу я.

— Мой клиент вы, Мирослав Михайлович, – важно проговаривает адвокат, а у меня все обрывается внутри от предчувствия чего-то ужасного…

Люба

Никогда не думала, что поверю во все эти бредни про духовную связь, но как только я тянусь к телефону, чтобы позвонить Александре Георгиевне, он, словно по волшебству, оживает от ее вызова. Не совпадение ли? Или мы за время совместных бесед о моей тонкой травмированной душе успели сродниться? Как эти, как их… ментальные сестры.