Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 74 – Елена Левашова

Я ничего не слушаю… Что толку вникать в монотонные речи судьи, нарочито вежливо спрашивающей: «Мирослав Михайлович, вам понятны ваши права?» Или: «Мирослав Михайлович, вы признаете себя виновным?»

Я весь превращаюсь в чувствительный нерв, реагирующий на Любу. Как же я скучаю… Сдерживаю беснующееся внутри желание позвать ее и попросить подойти ближе. Мне так нужно коснуться ее тяжелых густых волос, вдохнуть запах луга и степных цветов, услышать ее голос…

«Ты похожа на рассвет, Любаша. Такая же теплая и рыжая» – мне больно от воспоминаний о нашей последней ночи, но я прокручиваю в памяти цветные кадры, пока прокурор Линчук «линчует» меня на публику. Эксперты криминалистики и специалисты рассказывают о компрометирующих меня находках – отпечатках пальцев на ноже и данных с камер видеонаблюдения ночного клуба, где Марианна виснет на моем плече.

— Боголюбов совершил жестокое спланированное убийство, а медицинский подход к преступлению и наличие отпечатков пальцев свидетеля доказывают причастность подсудимого к убийству. Попрошу суд вызвать для дачи показаний Любовь Петровну Перепелкину, – голос прокурора гремит как гром.

Я стряхиваю наваждение и возвращаюсь в реальность. Люба поднимается с места и, ободренная рукопожатием Алисы, бодро шагает к трибуне.

Судья предупреждает ее об ответственности за дачу ложных показаний. Люба заливается румянцем и слегка прикусывает губу, неотрывно следя за Линчуком.

Ты боишься их всех, маленькая, и я это вижу. Чувствую тебя, как тогда, в твоем кабинете… Превращаюсь в примитивное существо, которое ничего, кроме голода, жажды и страха, не ощущает.

Любаша приосанивается и начинает отвечать на вопросы Линчука. Зачем она приходила в больницу, по какой причине покидала палату Лисенка? Алиска Рябинина качает головой в подтверждение слов Любы. Мельком замечаю, как в двери крадучись заходит знакомый парень – Максим, кажется. Меня обдает жаром от ревности и боли, но права выражать свои чувства я лишен. Я, как бессловесный кусок мяса, вынужден засунуть язык подальше и доверить судьбу в руки адвоката.

— Любовь Петровна, вы подтверждаете, что никуда не отлучались в период с 11:57 до 12:12? – спрашивает Линчук, строго взирая на Любу. – Не выходили на лестничную клетку, в туалет или…

— Подтверждаю, – чуть слышно отвечает она.

— Ваша честь, у стороны защиты есть ходатайство о снятии показаний свидетеля Перепелкиной из материалов дела!

Долецкий… Вспархивает с места как ошпаренный, со скрипом отодвигая стул.

Черт, я предполагал, что его «нетрадиционные методы» коснутся Любы. Только защитить ее я не в силах…

— На каком основании, Савелий Артемович? – поправляя очки, спрашивает судья Борцова.

— Свидетель Перепелкина состояла с подсудимым в романтической связи. Кратковременной связи, – зачем-то уточняет он. – Очевидно, Любовь Петровна ожидала предложения о браке, только его получила другая девушка – свидетель Диана Шестак.

— Протестую! Адвокат сам дает показания, – вступается Линчук.

Люба бледнеет и словно уменьшается в размерах. От стыда и унижения втягивает голову в плечи и опускает взгляд в пол.

— Она оговорила моего клиента из мести! – взмахивает рукой в пренебрежительном жесте Долецкий.

— Вранье, – выдавливает Люба. – Я была там и… говорю правду. И я ничего не ожидала от Боголюбова. Он не обещал мне любви до гроба, чтобы я… ждала, чтобы… Я знала, на что иду, – кажется, даже стены готовы плакать от пропитавшей ее слова боли. На меня она даже не смотрит…