Книга Победа офицера, страница 44 – Аня Истомина

— Что там? – подозрительно кошусь на него.

— Посмотрите и узнаете, – загадочно улыбнувшись, пожимает плечами.

Сняв с шеи массажер, возвращаю его Даше и поднимаюсь на ноги. Девчонки замолкают и с любопытством смотрят на меня. Юрий Сергеевич протягивает мне коробку. Чувствую себя неуютно под прицелом внимательных взглядов, но при свидетелях отнекиваться неловко.

Перехватываю картонку. Большая, но на удивление легкая.

— Ой! – взмахнув руками, делаю вид, что роняю.

Начмед тут же дергается вперед, чтобы подхватить ее, но я уворачиваюсь, широко улыбаясь.

— Виктория Викторовна… – смотрит он на меня с осуждением.

— Ну, не у одного вас проблемы с юмором, – усмехаюсь. – Там что-то хрупкое?

Поставив коробку на лавку, открываю ее и замираю.

Медсестры тут же вытягивают свои любопытные носы из-за моей спины.

Пространство под самый верх забито пухлыми мотками пряжи.

— Ого, – восторженно выдыхаю, доставая шерстяные нитки и сжимая их в руках.

Мягкая, качественная, явно дорогая. Я-то привыкла брать в дар и распускать старые вязаные свитера, потому что на хорошей пряже можно разориться.

— Да тут… целый клад, – оборачиваюсь к Юрию Сергеевичу. – Наверное, стоит как крыло от самолета.

Он смотрит на меня с интересом, без тени улыбки.

— Вяжите на здоровье, – кивает с тяжелым вздохом.

Отворачиваюсь, укладываю клубки обратно и, подхватив подарок, быстро ухожу из курилки.

У меня аж ладони зудят – так мне хочется рассмотреть все поближе, без лишних глаз.

В палатке высыпаю обновки на одеяло. Цвета спокойные, но палитра богатая: тут и глубокий черный, и теплый бежевый, и приглушенный зеленый, и терракотово-красный.

Сижу, перебирая мотки и мысленно прикидывая сочетания. Такое качество даже жалко переводить на носки. Но ничего другого вязать я не умею.

Услышав шорох, поднимаю голову. Заходит Ира.

— Твоя подсказка? – киваю на шерстяное богатство.

— Нет, – Ира качает головой и садится на кровать напротив, разглядывая меня в окружении пряжи. – Сам.

Закусив губу, нервно качаю ногой, аккуратно складывая мотки обратно в коробку.

Я понимаю, что Юрий Сергеевич таким образом пытается загладить свою вину. Не все умеют извиняться словами. Мой муж тоже предпочитал поступки. Да, иногда хочется услышать нормальное «я был неправ, я сделал выводы». Но если уж даже от родного человека не всегда удается добиться этого, то чего требовать от того, с которым знакомы без году неделя?

— Может, надо его поить почаще? – шучу, не глядя на подругу, чтобы скрыть неловкость. Слышу ее короткую усмешку. – Кстати, что решили по шашлыкам? Когда устраивать будем?

— Юрий Сергеевич хотел предложить тебе сегодня, пока у нас пациентов раз-два и обчелся.

— А где он сейчас? – встаю и отодвигаю коробку в изножье кровати.

— Вроде у себя.

— Пойду, спрошу, – уже на ходу бросаю взгляд на задумчивую Иру и притормаживаю. – Ир… у тебя все нормально? Ты какая-то расстроенная.

— Голова просто разболелась, – отмахивается она. – Иди, спрашивай уже. Потом пойдем кофемашину обновлять.

Ухожу, понимая, что Ира все же чем-то огорчена. Но не буду же я пытать ее.

— Юрий Сергеевич, вы у себя? – торможу у входа в офицерскую палатку и прислушиваюсь.

— Да, входите, – отзывается он, и я шагаю внутрь.

Здесь пахнет кофе, сигаретами и едва уловимо терпким мужским парфюмом.