Книга Победа офицера, страница 47 – Аня Истомина

— Да? – выдыхаю ему уже практически в губы. – Тогда и сейчас ты тоже можешь остановиться?

— Могу, – притормаживаю, немного отстраняясь и вглядываясь в огромные, потемневшие от адреналина глаза. Грудь Виктории тяжело вздымается, при каждом вдохе задевая мой китель.

— Тогда сейчас – самое время, – таращится она сердито.

— Не хочу. – Усмехаюсь, глядя на то, как она реагирует на мою близость. – Это интересно – снова столкнуться лицом к лицу со своим диагнозом и проверить, насколько ты можешь себя контролировать.

— Ты уже себя не контролируешь, – спорит она, безуспешно пытаясь сдвинуть меня с места.

Частично она права. Мой мозг прямо сейчас подкидывает мне идеальное алиби: это не я, это ПТСР. Удобный предлог, чтобы оправдать то, что я собираюсь сделать, и в моменте я сам готов поверить в эту ложь. Не знай Вика про диагноз, уже расцарапала бы мне лицо в кровь. А так – лежит, зажатая, и взывает к моему разуму.

— Контролирую. Но, чем активнее ты сопротивляешься, тем активнее я на тебе фиксируюсь. Моя психика так устроена. Нам придется с этим смириться и найти общий язык. И раз уж слова не работают... – обхватываю ее за шею, вновь склоняясь ниже. Под пальцами бешено пульсирует сонная артерия.

— Нет! – успевает выдохнуть Вика, упрямо сжимая губы в тонкую нить, и начинает брыкаться с новыми силами.

Недовольно фыркнув, сдавливаю пальцами ее челюстные суставы. Рот рефлекторно приоткрывается.

— Юра! – жалобно мычит она.

— Поучаствуешь со мной в эксперименте? – едва ощутимо прикусываю пухлую нижнюю губу, втягиваю ее в рот, ласкаю языком. Потом переключаюсь на верхнюю, пытаясь растормошить Вику.

Она брыкается, упирается кулаками, бьется подо мной несколько секунд, но вдруг замирает.

Я чувствую, как ломается напряжение в ее плечах. Ее пальцы несмело скользят по моей шее, зарываются в волосы, и внезапно она обнимает меня с каким-то пронзительным отчаянием. Губы покорно раскрываются навстречу моим, из груди рвется обреченный стон. Наши языки сплетаются в горячем, жадном поцелуе.

Крышу сносит наглухо.

Подпихнув руку ей под лопатки, вдавливаю в свою грудь и чувствую, как наши сердца бьются в едином сумасшедшем ритме. Медленно отпускаю ее челюсть, понимая, что она уже не отстранится. Веду ладонью вниз. Подхватив за бедро, заставляю закинуть на себя ногу.

Вопреки моей бредовой теории, меня не отпускает. Я еще сильнее хочу ее. Прямо здесь, на этой скрипучей койке. Ворваться в эту женщину и любить до сорванных стонов.

— Товарищ подполковник! – раздается с улицы.

По позвоночнику пробегает электрический разряд. Мы с Викой одновременно вздрагиваем и замираем.

Я вжимаюсь лбом в матрас рядом с ее головой. Сердце лупит так, что закладывает уши. Судорожно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

— Подожди! – рявкаю хрипло.

Откатываюсь в сторону. Сажусь. Стираю влагу с губ. Встав, резко одергиваю китель вниз, чтобы хоть как-то скрыть стояк, от которого сводит низ живота.

Откинув плотный полог, выхожу из палатки к посыльному.

— Что случилось? – мой голос звучит достаточно ровно, несмотря на то, что в висках стучит от напряжения.

— Начальник госпиталя вас вызывает.

— Сейчас буду.

Дожидаюсь, пока боец исчезнет, и возвращаюсь в палатку.

Вика сидит на краю кровати и нервными движениями переплетает разлохматившийся пучок, медитируя на свои берцы.