Книга Победа офицера, страница 45 – Аня Истомина

Начмед разбирает рюкзак, выкладывая на тумбочку вещи, но замирает, увидев меня.

— Неожиданно встретить вас на своей территории, – распрямляется, коротко улыбнувшись.

— Я хотела поговорить.

Юрий Сергеевич приглашающим жестом указывает мне на пустующие койки. Кошусь на кровать Ильича. Одеяло аккуратно заправлено, будто хозяин просто вышел покурить. А вот же, не вернется больше сюда. Жив бы остался.

Сажусь на противоположную, ничейную.

— Что вы хотели обсудить, Вика? – начмед отворачивается и начинает быстро убирать со своей постели вещи. Машинально пробегаю глазами по ровной стопке книг, бритвенным принадлежностям, внушительной упаковке презервативов. В горле становится сухо.

— Вы сделали мне очень дорогой подарок, – поспешно перевожу взгляд на тусклую лампочку под потолком.

Не мое дело, куда ему столько.

— Пожалуйста, не начинайте, – Юрий Сергеевич со вздохом садится на край своей кровати напротив меня. Широко расставив длинные ноги, упирается локтями в колени, сцепив пальцы в замок. – Я сделал это от души.

— Я понимаю, – копирую его позу, подаваясь вперед. Удобно. – Большое спасибо. Но давайте я оплачу хотя бы половину.

— Сорок пять.

— Что? – хмурюсь.

— Размер ноги. Я беру натурой, вы же знаете, – он смотрит на меня абсолютно серьезно.

Усмехаюсь. Невозможный.

— Что с шашлыками решили? – сдаюсь.

— Еще ничего. Но мясо куплено, долго тянуть нельзя.

— Ира сказала, вы хотели сегодня сделать.

— В качестве предложения – да. Если вы согласны.

— Надо поделиться на бригады тогда, – пожимаю плечами.

— Не обязательно. Можно оставить несколько трезвенников вроде меня, а остальные пусть отдыхают спокойно.

— Трезвенников? – весело смотрю на него.

— Да, не заметили? – снова шутит с каменным лицом Юрий Сергеевич. – Я больше не пью. И мне очень стыдно, что я вас обидел.

— Я уже не злюсь на вас, – пристально смотрю ему в глаза.

Начмед молча дергает бровью, потом опускает взгляд на свои руки.

— Зато я злюсь, – глухо роняет, поправляет часы.

— Да успокойтесь, – миролюбиво вздыхаю. – Я тоже была не права. Вы не виноваты в моем прошлом.

— Дело не только в нашей ссоре, – поднимает он тяжелый взгляд обратно. – Я злюсь, потому что вы мне нравитесь, Вика. И это большая проблема для нас обоих.

Опять за свое!

Подскакиваю с кровати. Юрий реагирует мгновенно и бросается мне наперерез, выставляя руку.

Приходится резко затормозить, чтобы не впечататься в него грудью.

— Вика, – выдыхает он, – дай мне договорить.

Кровь бьет в лицо. Чувствую, как пульсируют виски от подскочившего давления.

— У меня на тебе гиперфиксация, – успокаивающе выставляет Юрий ладони перед собой, демонстрируя мирный настрой. – Я просто не понял это сразу, потому что уже давно был в стойкой ремиссии.

Гиперфикс чаще всего бывает у тревожников, аутистов и травматиков.

— У вас ОКР? – судорожно выдыхаю, пытаясь унять колотящееся сердце.

— ПТСР, – медленно опускает руки начмед, понимая, что я не собираюсь прорываться к выходу с боем.

Посттравматическое стрессовое расстройство… Травматик, значит. Печально. Теперь понятно, откуда ранняя седина и потребность в постоянной гиперопеке.

— К счастью, я знаю, как с этим жить. Но нам нужно предельно откровенно поговорить, потому что от твоих поступков зависят мои реакции.