Книга Пепел золотой птицы, страница 47 – Анастасия Логинова

— Я… просто давно хотела побывать в лавке Игната Матвеевича, Тата, думала поглядеть, как ведутся дела… Быть может, и брату Денису Васильевичу что-то посоветую, – неловко объяснила она свой интерес.

На что Татьяна пожала плечами и стала деловито объяснять:

— Дядюшка ведь оптовыми закупками, продажами да перевозками льна занимается. Уверяю вас, милая, ни в лавке его, ни в конторе, смотреть особенно не на что. Да и советы мужчинам давать – пустое занятие. Советов от слабого пола они слушать не станут. Посмеются лишь да на место укажут. Коли хотите, Сашенька, чтобы все по-вашему было – иначе действовать нужно. Тоньше да хитрее. И вовсе не обязательно для этого по их пыльным конторам ездить.

Татьяна сказала последнее и посмотрела столь особенным, говорящим, но мимолетным взглядом, что Саше в самом деле стало до смерти любопытно – как это, что за секрет такой?

По завещанию своей покойной матушки Саша владела многим: и семейным банком, и недвижимостью, и деньгами. На бумаге – владела. А по факту всем распоряжался брат по отцу, Денис. И он не только советов бы себе не позволил давать, но и при любом удобном случае объяснял Саше, что она глупа, как пробка, и самостоятельно хлеба голодающим не сумела б продать. Это было обидно, но это было правдой. Сашу никто никогда не учил вести дела, да и сама она интереса к тому не имела. Наследство свалилось на нее как снег на голову и стало причиной войны с братом. Много б Саша дала, чтоб не воевать, а жить в мире и согласии. И наследство б отдала, ей-богу, не будь Денис столь жесток… Имея полную власть, брат творил когда-то ужасные вещи. Он едва не свел в могилу родного племянника, малыша Александра, из-за того наследства. А потому полной власти Саша дать ему никак не могла и держала оборону, насколько хватало сил.

Однако до сих пор лелеяла надежду с Денисом однажды примириться…

Татьяна же выдавать ей «секрета» не стала, а рассмеялась и пообещала:

— Я вас позже, Александра, лучше в хорошую лавку с тканями отвезу. После Петербурга да Венеции вам выбор, конечно, небогатым покажется, однако я видела там муслин невероятного альмандинового4^[4] цвета – он чудно подойдет к вашим глазам.

Закончив тем временем с цветами, Татьяна отошла на два шага и, склонив на бок голову, теперь любовалась букетом:

— Мило получилось не так ли? От Алёши нынче чуть свет доставили. Если хотите, Александра, велю в ваши комнаты отнести.

— В мои? – Саша вспыхнула. – Не стоит… Алеша… Алексей Игнатьевич ведь для вас прислал!

Посылка с букетом от Алеши Громова не была единичным случаем: Саше уж доводилось видеть от него и пионы, и лилии, и люпины. Алеша нет-нет да и одаривал кузину милыми знаками внимания, по-родственному.

— Вовсе не для меня, что вы! – рассмеялась в ответ Татьяна. – Покуда вы не приехали, Сашенька, не очень-то баловал нас Алеша букетами да визитами. Видать, скучно ему с нами, с провинцией. А теперь? Дважды, а то и трижды в неделю непременно заходит. И цветы присылает то и дело. А как вы обмолвились в разговоре, что матушку вашу Розою по-домашнему звали, то – заметьте, милая – стал непременно в каждый букет несколько роз добавлять. Неужто не замечали?

Саша замечала, конечно, но… ей бы и в голову не пришло увязать одно с другим. Алеша приезжал к кузине и племянникам. Приезжал с Анатолем дела в лавке обсудить. Приезжал, наконец, чтобы с тетушкой ее побеседовать о театре да столичном балете. А с Сашей он если и пытался заговорить, то лишь из вежливости… Так она думала, по крайней мере.