Книга Спорим? Будешь моей, страница 130 – Дарья Белова

Больнее всего то, что Жданов смотрит ей вслед. Я не имею права ревновать, но именно это и происходит.

— Соперница? — спрашивает он, повернувшись ко мне. — Кажется, здесь было весело. Пойдешь со мной?

Как будто между его вопросом и моим согласием не должно было быть никакой разницы.

И снова это чувство: он спрашивает не потому, что ничего не понимает. Он будто смотрит, где я дрогну. Помню, как когда-то уже видела ее рядом с ним. Помню, как делала вид, что мне все равно. Видимо, ничему не научилась.

— Меня не звали. Но ты сходи. Вдруг память вернется? Или правда познакомишься со всеми заново, — стараюсь говорить непринужденно, словно меня совсем не задевает тот факт, что я продолжаю считать этого парня своим.

— Почему мне кажется, что ключевая фигура здесь — ты? Без твоего участия ничего не получится.

— Ключевая фигура… — повторяю я.

Мне искренне хочется рассказать ему от и до. Свою версию. Но я слишком боюсь навредить.

Остаток дня Жданов почти не отходит от меня. Отчасти я его понимаю — он здесь будто впервые и, назначив меня своим проводником, ходит по пятам.

У бывшего главного корпуса он вдруг замолкает. Смотрит на проваленные окна дольше, чем нужно, и трет переносицу.

— Что?

— Ничего. Просто… неприятное место.

Я не говорю, что именно здесь он когда-то смотрел на меня так, точно знал все мои тайны, но рассказываю про саму Академию, какие есть… То есть были, корпуса, про учащихся, и как в прошлом году раскрылось исчезновение одной из студенток. Добавлю пару слов о роли семьи Ждановых в жизни Рейвенс и обмолвливаюсь об акциях.

— Но на этот счет тебе лучше поговорить с Русланом, — смотрю на Артема с нескрываемым любопытством.

Вспомнит? Что-то в его голове шевельнется от имени его заклятого врага?

— Руслан Бирн, — уверенно говорит Жданов, но на лице не появляется ни одной эмоции.

А вот на моем лице, кажется, отражается все.

Артем спешит объясниться:

— Перед приездом я все-таки что-то прочел, однокурсница.

Это обращение порядком подбешивает. Между нами и так дистанция и пропасть, а его «однокурсница» чертит еще одну жирную линию.

Я больше не Мир.

Я — безымянная однокурсница.

— Может, ты еще и прочел о ваших «прекрасных» взаимоотношениях? — не удерживаюсь от колкости.

— Об этом я догадался.

— И как?

— Посмотрел фотографии, поизучал дела. Пообщался.

— Что? Ты… разговаривал с Русом?

— Я же должен был убедиться, что могу приехать и учиться здесь? У меня, конечно, есть возможность помотаться через пол-Европы, но нет желания.

И брат молчал?!

От озвученной новости я вскипаю, несмотря на январскую прохладу.

— Эй! — зовет меня «однокурсник».

Я ускоряю шаг, не останавливаясь. Даже понимая, что рано или поздно Жданов меня догонит. Главное, не споткнуться о какой-нибудь камень или корягу. Территорию Академии продолжают расчищать.

— Мирра! Остановись! Я пока не мастер бега!

Вспоминаю об операции и резко замираю.

Слишком резко.

Артем не успевает затормозить и налетает мне в спину. Я едва не падаю, но Жданов перехватывает меня за талию и разворачивает к себе. Руки сами ложатся на его плечи. А губы… Губы слишком близко для обычной однокурсницы.

В груди из-за внезапной близости вспыхивает резкий, почти болезненный жар.

От веселья Артема не остается и следа. Посерьезнев, он быстро оглядывает мое лицо. Нужно снять руки с его плеч и отойти. Эта близость хоть и приятная, но причиняет боль. Потому что я помню все, он же…