Книга Спорим? Будешь моей, страница 133 – Дарья Белова

Хозяйку замечаю сразу, как только Артем открывает калитку и пропускает меня вперед. На подступах к террасе улыбка Виктории сменяется разочарованным оскалом.

Не переживай, бывшая подружка, я точно ненадолго.

— Спасибо, что заглянул, Артем, — подбежав, она клюет его в щеку и задерживает ладонь на его плече на долю секунды дольше, чем нужно. Потом отступает. Но руку убирает не сразу.

Вот же дрянь!

Жданов улыбается, но в этой озорной улыбке нет ничего общего от той, которой он обычно очаровывает. Уж я-то знаю разницу.

— Мирра все уши прожужжала, что я обязан посетить вечеринку ее лучшей подруги.

Провокатор!

Его рука ложится на мою талию. Я замираю от простого жеста, а мышцы наливаются свинцовой тяжестью.

— Что ж, Мирра, — Вика выделяет мое имя, — рада, что и ты пришла.

Она улыбается так натянуто, что кажется, ее кожа вот-вот лопнет.

Долгую минуту Виктория рассматривает меня точно предательницу, о которой она не смеет говорить.

— Развлекайся, Артем, — говорит напоследок.

— Нет, все-таки не говори, что ты ревновала меняк ней ? — спрашивает Артем, когда Виктория отходит от нас на приличное расстояние

Отворачиваюсь и закатываю глаза.

Уверенным шагом дохожу до чана с глинтвейном и наливаю щедрую порцию.

— Или подожди, ты ревнуешь до сих пор? — Жданов спрашивает еще более веселым голосом, перекрыв мне путь рукой.

— Развлекайся, Артем, — передразниваю я ее интонацию. Так, как это сказала Вика.

Я злюсь. Неимоверно. Оттого, что Жданову все это нравится, хотя его амнезия — ни разу не повод для веселья. Оттого, что своим приездом он снова нарушил мои планы. Снова поставил свои желания выше моих. Оттого, что он прав — я ревную.

Выбрав место в самом темном углу сада, пью глинтвейн в одиночестве. Правда, отсюда открывается вид на всю террасу и прилегающую к ней территорию. Каждая парочка как на ладони.

Артем со всеми общается. Смеется, рассказывает что-то смешное — судя по тому, как остальные смеются в ответ. Девчонки смотрят на него… с обожанием.

Как раньше. Как всегда. Будто и не было ничего до этого.

— Ты же понимаешь, что он играет? — Руслан появляется как из ниоткуда.

— С чего ты взял?

— Когда совсем хреново, одни уходят в себя. Другие прячутся за улыбку и балаган. Наш герой, как видишь, из вторых.

— Ты назвал Артема героем? — Я громко фыркаю.

— Образно. Просто если бы я потерял полтора года своей жизни, тоже вернулся бы к тому своему образу, который нравится всем. Так удобно скрывать боль и страх. Не помнить часть своей жизни — страшно.

— Я бы не сказала, что ты нравишься всем, Рус.

Он косится на меня.

— И актер из тебя никудышный. Прости, — допиваю остатки глинтвейна и пожимаю одним плечом.

— В отличие от Жданова, понял, — Руслан посмеивается, выставив ладони перед собой.

— Ты же не собираешься снова пытаться его уничтожить? — поворачиваюсь к Руслану и строго смотрю в глаза.

— Я лежачих не бью, — обиженно отвечает.

Музыка на террасе как раз стихает между треками, и за спиной раздается голос Артема:

— Почему мне кажется, что ты говоришь про меня, Бирн? — Теперь уже Артем подкрадывается незаметно. Все-таки зря я выбрала такое темное место.

— Больно ты мне сдался, — цедит сквозь зубы Рус.

— Если я не помню нашейкрепкой дружбы , это не значит, что я не вижу, как ты по мнескучал . Образно, — говорит Артем с ноткой высокомерия.