Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 105 – Таисия Шатская

— А ты? — спросила она. — Почему ты вообще согласилась?

— Вы же сами сказали, теперь я часть этой семьи. Куда мне было деваться, коли вы беспомощные, как котята, даром, что графья. –– Шура вернулась к своему привычному тону.

Лиза перевела дыхание и улыбнулась. Пётр завозился, захныкал во сне, и она прижала его к груди, качая.

— Куда мы пойдём? — спросила она.

— К Михайловскому. Государь нынче ночью в замке, и заговорщики уже собираются. Если не успеть — к утру будет другой император.

Шурка поднялась, протянула Лизе руку. За дверью всё так же мерно ходил караульный, не подозревая, что в спальне, за его спиной, открывается путь, о котором не знал никто из Паленовых людей.

Лиза встала, прижимая к себе спящего сына.

— Веди, — сказала она.

Шурка отодвинула панель, и в лицо пахнуло сыростью.

Они шли не в полный рост, ход был низкий, старый, выложенный по стенам битым кирпичом, и Лиза всё время пригибалась, прикрывая голову Петра ладонью. Впереди, на высоте локтя, мерцала свеча в руках Шурки; пламя колыхалось от сквозняка, которого не чувствовала кожа, и тени на стенах дёргались, как живые.

Пётр проснулся, когда они спускались в подземелье. Он не заплакал, только вцепился Лизе в ворот и засопел, широко раскрыв глаза. В темноте он не боялся — Лиза вдруг поняла это с тошнотворной ясностью. Близость реки будто придавала ему сил. Щеки его налились здоровым румянцем, глаза с интересом изучали темноту.

— Тише, маленький, — шептала она. — Мы идём к папе.

Шурка шла молча, но Лиза чувствовала: она знает каждый поворот.

— Сейчас будет низко, — предупредила Шурка. — Пригнитесь.

Лиза пригнулась, почти села на корточки. Свеча чиркнула по потолку, капля воска упала Шурке на плечо, но та не заметила.

— Кто проложил этот ход? — спросила Лиза шёпотом.

— Говорят дед графа. Когда дом еще строили, предусмотрительно проложил себе дорогу, если утечь надо будет. Теперь вот внуку сгодился. Все уж и забыли про этот ход, а крысы помнят.

— Крысы.

— Ну а кто ещё? — В темноте Шурка, кажется, улыбнулась. — Они каждую стену этого города насквозь знают. Что люди заложили, то крысы себе забрали.

Ход пошёл вниз, потом вбок, и потянуло не подпольной сыростью, а навозом, сеном и конским потом — конюшня. Шурка задула свечу. В кромешной тьме Лиза слышала, как она возится впереди, отыскивая доску на ощупь.

— Сейчас открою. Сидите тихо.

Они выбрались за ясли, в дальний угол чужой конюшни, где пахло овсом и старой кожей. Лошадей в стойлах было две. Лиза узнала гнедого мерена и серую кобылу, которую Лавр держал для неё. Они стояли осёдланные, накрытые попонами, и при виде людей только прядали ушами, не шумели.

— Кто оседлал? — спросила Лиза.

— Люди графа. Они тут с ночи, ждут за оградой. Сейчас подадут.

Снаружи, за воротами, послышался негромкий свист. Шурка свистнула в ответ — коротко, по-птичьи. Калитка в дальней стене конюшни приоткрылась, и в щели показался человек в тёмном армяке. Он молча принял из рук Лизы закутанного Петра, подсадил её в седло, подал поводья. Шурка вскочила на коня за спиной у одного из людей, и Булка нырнула ей за пазуху.

— В Михайловский, — сказала Шурка. — Западной стороной, мимо рва. У нас мало времени.

Они тронулись — шагом, без огней. Шурка ехала впереди, пригнувшись к конской шее, и Булка сидела у неё за пазухой, высунув морду навстречу снегу. Ветер дул с Невы, мокрый, злой.