Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 33 – Таисия Шатская

На следующее утро посыльный принёс записку. Лиза сломала печать. Мария Федоровна приглашала её на чаепитие. Лиза перечитала строки дважды. Возможно, стоит обратиться к Марии Федоровне, которая всегда была добра к ней. Императрица, в отличие от Павла, не питала к Верскому безоговорочного доверия. Совпадение? Или сама судьба давала ей шанс. Она отложила письмо и, невольно улыбнувшись краем губ, почувствовала, как в груди оживает решимость — та, что была так нужна все последние недели.

Глава 11

Покои императрицы в Гатчине тонули в сером апрельском свете, падавшем из двух высоких окон на паркет, набранный светлым и тёмным деревом. Лиза ждала у двери, пока камер-юнгфера доложит, и смотрела на низкий столик, накрытый к чаю: белый фарфор с тонкой синей каймой, серебряный сливочник, блюдо с бисквитами, над которыми поднимался едва заметный пар, — их, видно, только что принесли с дворцовой кухни. Пахло ванилью и горячим хлебом, и от этого запаха у Лизы свело пустой желудок: с утра она так перенервничала, что не смогла заставить себя поесть. А полдня пути и вовсе основательно её вымотали.

Мария Фёдоровна сидела у окна в кресле с высокой спинкой, в дневном платье из тёмно-серого шёлка, с кружевной косынкой на плечах.На коленях у неё лежала пяльцы с неоконченной вышивкой — ветка сирени, наполовину затянутая лиловым шёлком. Императрица подняла голову не сразу; она вдевала в иглу новую нить и щурилась, поднося иглу к самому глазу. Лиза успела заметить, как дрогнула её рука.

— Садись, Лиза, — сказала Мария Фёдоровна, не глядя на неё, и кивнула на стул напротив. — Чай уже заварили. Налей себе сама, без церемоний. –– Она грациозно отбросила пяльце, и со сконфуженной улыбкой посетовала –– Совсем не могу заставить себя вышивать. Камень почему-то поддается моим рукам гораздо лучше, чем нитка.

Лиза улыбнулась. Весь двор знал о талантах Марии Федоровны в вопросах обращения с камнем, она могла перещеголять многих ювелиров. Покойная императрица и та любила подарки снохи: искусно выточенные камеи, письменные гарнитуры, и статуэтки лично выточенные из камня изящными ручками супруги Павла.

Лиза присела, но к чайнику не потянулась. Тут до неё вдруг дошло осознание, что в комнате нет фрейлин. Это было как нельзя кстати. Что это, как не знак благоволения небес в этом деле? Но слова будто застряли в горле. Княжна Стоянова сидела прямо, сцепив пальцы на коленях, и молчала. Не дождавшись от собеседницы ни единой попытки продолжить разговор, императрица сделала еще несколько стежков, потом вздохнула и вновь отложила пяльцы.

— Ты пришла не за чаем, — проговорила она ровно. — И не затем, чтобы составить мне компанию. Я это вижу. В последнее время все приходят ко мне не за чаем: кому нужен государь, кому протекция, кому слово за сына или мужа. — Она взяла чашку, отпила, не поднимая глаз. — Ты, я полагаю, тоже за чем-то.

Голос её был тихим, но в нём сквозила усталая, почти брезгливая нотка. Лиза почувствовала, как краска поднимается от шеи к щекам. Ей стало стыдно, потому что императрица угадала, и стыд этот был неприятно тесен, как слишком туго затянутый корсет.

— Мне нужна встреча с государем, — сказала Лиза. Она решила не лгать. — Я прошу вас устроить её. Не для протекции.