Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 44 – Таисия Шатская

Сны ей снились короткие, вязкие: то дядюшкин кабинет, то лицо Григория, отвернувшегося от неё, то Верский, стоящий у окна спиной. Она просыпалась с влажными висками и долго лежала без сна, прислушиваясь, не скрипнет ли половица в коридоре.

Днём она занимала себя чтением, письмами, разбором вещей, привезённых из дома Стояновых. Но руки сами замирали над книгой, и она ловила себя на том, что уже полчаса смотрит в одну точку на ковре, не видя её.

В мае пришло письмо от Анны.

Лиза узнала почерк ещё до того, как сломала печать. Анна писала, что скучает, что последний их разговор вышел холодным не по её вине, что она места себе не находит и очень желала бы возобновить дружбу. «Сделаем променад по Летнему саду, — писала она, — как в прежние годы, когда мы ещё не были так глупы и не делили то, что делить не следовало». В конце стояло: «Жду тебя всей душой. Твоя Анна».

Лиза перечла письмо дважды. Что-то в нём царапало, но она отмахнулась: вина перед Григорием и его сестрой сидела в ней давно, и потому слова Анны ложились на неё как упрёк, который хочется снять. Она ответила в тот же день.

За ужином, дождавшись, пока подадут чай и слуги отойдут, Лиза сказала:

— Я получила приглашение от подруги. Мы хотим прогуляться в Летнем саду.

Верский поднял глаза от бумаги.

— Когда?

— Послезавтра, если погода позволит.

Он помолчал, сложил бумагу, сунул её в рукав.

— Кто ваша подруга?

Лиза уже открыла рот — и закрыла. Ей вдруг показалось, что назвать Анну Устюгову — всё равно что подложить под их недавний, ещё не заживший разговор новый повод для его молчания.

— Одна девица, с которой я знакома с детства, — сказала она ровно.

Верский смотрел на неё долго. Потом кивнул:

— Поезжайте. С вами будут двое моих людей.

— Я не нуждаюсь в охране.

— Я не спрашивал, нуждаетесь ли вы, — сказал он спокойно. — Я сказал, что она будет.

Лиза сжала пальцы на коленях. Хотелось возразить, но она сдержалась: он согласился, а спорить о людях за спиной, которых и видно-то не будет, значило снова остаться в четырёх стенах.

— Хорошо, — сказала она.

Верский поднялся, кивнул и вышел. Лиза ещё долго сидела над остывшим чаем, слушая, как в кабинете глухо стучат его шаги — взад и вперёд, взад и вперёд, точно маятник.

В назначенный день Анна приехала к чаю.

Она вошла в гостиную с тем же лёгким шумом, с каким входила в дом Стояновых в прежние годы: шурша юбками, оглядываясь с порога и улыбаясь ещё до того, как увидела Лизу. Обняла её коротко, по-девичьи, прижалась щекой к щеке.

— Наконец-то, — сказала Анна и отстранилась, держа Лизу за локти. — Я уж боялась, что ты не захочешь меня видеть.

— Отчего же не захотеть? — ответила Лиза и сама не узнала собственный голос — слишком ровный, точно чужая.

Анна села, расправила платье, оглядела гостиную.

— Как ты живёшь? Рассказывай.

Лиза пожала плечами:

— Живу. Дом тихий, муж занят.

— Вот как, — Анна поджала губы и тут же улыбнулась снова. — Значит, я вовремя. Тебе надобно развеяться.

Подали чай. Анна говорила о том, как скучает в Петербурге, о модах, о последнем приёме, на котором была с отцом. Лиза слушала, отвечала односложно, и постепенно в ней оживало то прежнее, привычное чувство: Анна умела заполнять паузы так, что молчать рядом с ней было не страшно.