Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 48 – Таисия Шатская

— Муж пусть скажет, что хочет, этого я ему запретить не могу.— отрезала Лиза. — Я не оставлю их здесь.

Она повернулась к мальчику:

— Пойдёшь со мной. Твоего брата мы понесём. Если будешь вырываться — всё равно поймают, но это будет хуже для вас обоих, сам понимаешь.

Мальчик смотрел на неё, не мигая. Потом губы его дрогнули, и он кивнул — коротко, отрывисто, как будто это движение вырвалось помимо его воли.

В экипаже младший задремал у Лизы на руках, изредка вздрагивая от кашля. Она придерживала его голову, чувствуя, как горит сквозь рубашку его тело. Напротив сидел старший — прямой, настороженный, точно готовый в любую минуту выпрыгнуть. Анна молчала, отвернувшись к окну, и только раз сказала, не глядя:

— Ты всегда так. Сначала делаешь, потом думаешь.

Лиза не ответила. Анна еще немного посетовав, пожелала Лизе благоразумия и отправилась домой.

Дома она распорядилась коротко, без предисловий:

— За лекарем, немедленно. Детей — в ванную. Отмыть, переодеть в чистое, дать горячего. Комнату в людском крыле, постель согреть.

Слуги засуетились. Старший не давался, пока не увидел, что брата несут следом, — тогда пошёл сам, всё время оглядываясь.

Лиза осталась в прихожей одна, посреди снятой шубы и принесённой дорожной пыли. Только теперь она заметила, что ладони у неё серые, а на подоле — пятно, похожее на дёготь.

Прошло с полчаса. В доме пахло согретой водой, крахмалом и аптечной ромашкой, которую где-то уже кипятили для припарок. Лекарь поднялся наверх, и Лиза ждала внизу, меряя гостиную шагами.

Наконец к ней вышла горничная — та самая, что уводила детей в ванную. Вид у неё был растерянный, щёки раскраснелись от пара.

— Елизавета Михайловна, — сказала она, помявшись. — Вы велели доложить. Только тут такое дело…

— Говори.

— Старший-то, что за мальчишку вы приняли, — не мальчишка он вовсе. Девочка.

Лиза замерла.

— Точно?

— Точно, барыня. Сама мыла. Девочка, лет десяти, не больше. Волосы у неё по-мальчишечьи стрижены, оттого и вышло. Звать не говорит, молчит. И с братом так и сидит — за руку его держит.

Глава 16

Лиза медленно опустилась в кресло. В висках гудело. Она смотрела на свои испачканные ладони и не могла понять, что теперь делать с тем, что навлекла на себя — и с девочкой, которая воровала пирог, и с мальчиком, который горит в жару, и с мужем, который узнает обо всём через час, если уже не узнал.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Иди. Лекарь пусть докладывает мне лично, не дожидаясь мужа.

Горничная кивнула и вышла. Лиза осталась одна. В доме снова было тихо, только сверху, из людского крыла, доносился ровный, тяжёлый звук — кашель, который всё не унимался.

Лекарь сошёл вниз, когда на улице уже смеркалось.

Лиза сидела в гостиной, не зажигая свечей, и вздрогнула, когда в дверях выросла его тёмная фигура.

— Ну что? — спросила она, вставая.

— Воспаление лёгких, — сказал лекарь, снимая перчатки. — У мальчика. Худое дитя, ослабшее. Пульс частит, в груди хрипы, жар сильный. Я пустил кровь, велел горчицу на грудь и питьё тёплое с липовым цветом. Но, сударыня, надобно смотреть за ним ночью. Если к утру жар не спадёт, я не поручусь.

— Что нужно, чтобы он выжил? — спросила Лиза прямо.

Лекарь помолчал.

— Покой, тепло, еда. И молитва. Остальное — как бог даст.