Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 64 – Таисия Шатская

Сама усидеть не смогла. Переоделась в платье горничной, чтобы не привлекать лишнего внимания, накинула шаль попроще и вышла.

Ноги сами понесли её к знакомому дому на окраине — к чёрной лестнице и чердаку, откуда она неделю назад забрала детей. Утро было серым, небо висело низко, по мостовой стелился туман, пахнущий сырым кирпичом и гнилой водой из канала. Лиза поднялась по ступеням. Дом был пуст и нем. На третьем пролёте она остановилась — сверху, с чердака, доносился звук. Тонкий, прерывистый, будто кто-то звал сквозь плач.

Лиза узнала голос. Сердце стукнуло так, что отдалось в горле. Она взялась за перила и пошла вверх, стараясь не скрипеть ступенями.

Шурка сидела на корточках у дальней стены, сжавшись в комок, и тёрла кулаками глаза. Увидев Лизу, она не вскочила, не бросилась прочь — только отвернулась и шмыгнула носом.

— Я знала, что вы придёте, — сказала она глухо.

— Что ты здесь делаешь?

— Булку ищу. — Шурка всхлипнула. — Это крыса наша. Она тут жила, когда мы с Ванькой на чердаке прятались. Я её с рук кормила. А как вы нас забрали, она осталась. Я думала, она дождётся.

Лиза опустилась рядом с ней на корточки. Подол платья сразу потянуло пылью и холодом от досок.

— Нельзя уходить из дома ночью, не сказав ни слова. Ванька насмерть перепугался.

— Я вернуться хотела, — сказала Шурка. — Только Булку позвать. А она не выходит.

Лиза хотела ответить, но не успела.

Снизу, с лестницы, донёсся скрип. Один. Потом второй — тяжёлый, мерный, совсем не похожий на осторожные шаги её собственных ног.

Шурка вскинула голову. Глаза у неё стали круглыми.

— Там кто-то идёт, — прошептала она.

Лиза прижала палец к губам и потянула девочку за руку, пряча её за старый сундук у стены. В дверном проёме на секунду потемнело — кто-то закрыл собой свет, идущий с лестницы. Лиза успела увидеть две фигуры и блеснувший в полумраке край перстня. Потом всё погасло.

Удар пришёлся сбоку, пониже уха. Лиза не успела ни вскрикнуть, ни закрыться — только почувствовала, как голова дёрнулась, а в глазах вспыхнуло белым, точно в лицо плеснули кипятком. Потом пол выбило у неё из-под ног.

Она очнулась от холода. Он шёл снизу, от досок, и Лиза поняла, что лежит на боку, прижавшись щекой к пыльному полу чердака. В ухе гудело, густо и далеко, как будто где-то в глубине дома колотили в стену. Во рту стоял медный вкус. Она попробовала пошевелиться — руки были связаны за спиной, верёвка врезалась в запястья. Ноги тоже стянуты у щиколоток.

— Очнулась, — сказал над ней голос.

Не грубый. Скорее усталый, будто человек делал привычную работу и отвлёкся на мелочь.

Лиза скосила глаза. Рядом на корточках сидел мужчина в тёмном сюртуке. Пахло от него лакрицей — сладковато и тошнотворно, как от аптечной лавки. На среднем пальце правой руки чернел перстень с тусклым камнем.

Второй стоял у окна и смотрел вниз, на улицу.

— Мальчишек спрятала, — сказал второй, не оборачиваясь. — Я посмотрел, за сундуком нет. Успели уйти.

— Куда они денутся, — отозвался первый. — С чердака один выход.

Лиза лежала не шевелясь. Страха она не почувствовала — он исчез, оставив одну ледяную ясность. Она слышала собственное дыхание, слишком громкое, и не могла его унять.

Первый наклонился ниже. Запах лакрицы стал невыносим.

— Где мальчишки? — спросил он. — Говори, цела останешься.