Книга Тайна Папы О, страница 50 – Сания Шавалиева

Не сильно. Совсем не сильно.

Но ткнулся.

Наступила тишина.

Ка замерла. Потом осторожно подняла глаза.

Папа О смотрел на нее сверху вниз. Сначала строго. Потом еще строже. А потом улыбнулся так широко, что стало ясно: ругать не будет.

— Попала, — сказал он.

Ар взвился молнией.

— Я же говорил! Я же говорил! Наше острое перышко!

Ор спрыгнул со ступени и насупился.

— Папа все равно победил бы, если бы хотел.

— Конечно, — спокойно сказал Папа О.

Ка сразу сникла.

Но отец опустился перед ней на одно колено и положил ладонь ей на плечо.

— Я сильнее, — сказал он. — Опытнее. Выше. И меч у меня длиннее. Так что да, если бы это был настоящий бой, тебе было бы очень трудно. Но сегодня ты сделала главное.

— Что? — спросила Ка.

— Думала. Не просто махала мечом, а думала. Увидела обман. Нашла момент. Не испугалась подойти ближе. Для семи лет это очень достойно.

— Значит, я хорошо сражалась? — Ка прижалась к отцу.

— Славно, — сказал Папа О. — Очень славно, дочь моя.

Ор вздохнул.

— Ладно. Один раз можно признать.

— Что признать? — тут же спросил Ар.

— Что она… ну… нормально.

— Нормально? Она папу ткнула!

— Легонько!

— Но ткнула!

— Хватит спорить, — вмешался Папа О. — Все герои. Сейчас идем на обед.

Дети радостно зашумели.

— А вечером все идем в театр, — добавил отец.

— Нет! — заорали они втроем так дружно, что даже дворцовые голуби взлетели с крыши.

Папа О улыбнулся.

И Ка О поняла четвертую важную вещь: иногда тренировка с мечом — это еще не самое страшное испытание дня.

Ка О шла по длинному коридору в свою комнату.

Вернее, сначала она шла. Потом почти бежала.

Коридор в их доме был особенный. Когда по нему надо было просто пройти, он был обычный. Даже короткий. Но стоило куда-нибудь опаздывать, коридор сразу становился длиннее в три раза.

А сегодня Ка О опаздывала.

И не куда-нибудь, а к учителю музыки Аисту.

Аист не любил, когда ученики опаздывают. Он был высокий, тонкий и очень серьёзный. Когда он ждал, он стоял на одной ноге, смотрел в окно и постукивал длинным клювом по крышке рояля.

Тук. Ка О.

Тук. Ка О…

Тук. Ка-а-а О-о-о!

Коридор всё тянулся и тянулся.

Ка О

Такое имя дали маленькой Катеньке её родители — Папа О и Мама О.

Получилось коротко, красиво и очень удобно.

Если Катенька делала что-нибудь хорошее, можно было сказать:

— Ка О!

И это звучало ласково.

Если она делала что-нибудь подозрительное, например тянулась обеими руками к папиным щекам и носу, тоже можно было сказать:

— Ка О…

Только уже совсем другим голосом.

А если она вдруг решала пропустить занятие по музыке или физике полетов, тогда имя растягивалось на целую тревожную песню:

— Ка-а-а О-о-о!

И сразу становилось ясно: в доме происходит событие.

Осознала себя Ка О не сразу.

Наверное, ей было совсем мало месяцев, потому что мир поначалу казался огромным, размытым и очень громким. Всё вокруг шевелилось, светилось и пахло молоком, травами и ещё чем-то таким уютным, чему Ка О пока не знала названия.

От всего этого хотелось то смеяться, то плакать.

Честно говоря, плакать у Ка О получалось чаще.

Не потому, что она была особенно капризной. Просто попробуйте сами оказаться маленькой-маленькой, когда руки слушаются плохо, ноги вообще живут отдельно, а сказать ничего нельзя.

Хочется объяснить: